Я страдаю за всех, потому не умру
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА НОЧНЫЕ УЛИЦЫ Возвращаясь под утро с разбитым лицом, Сам себе я не раз представлялся ларцом, Пострадавшим от грубого взлома, Проигравшего войска последним гонцом, Но не мужем-отцом, не глупцом-подлецом, Где был я, там нет места другому. Есть на улицах города смерть-фонари, Они светят снаружи, видны изнутри. Где их крылья и в чём их победа? Кто под ними живёт, тот уже не живёт, Он – слоистая грязь, он – коричневый лёд, А я тот, кто про это проведал. Уголок-переулок ведёт под откос, Под одну из изогнутых в танце берёз – Лишь ползком эту плешь одолеешь. Ну а если срастаются ухо и глаз, Если в каждом подъезде не спит Фантомас, Не спеши – всё равно не успеешь. Есть такие квартиры за каждым углом – поневоле простишься с нетвёрдым умом попадая в холодные руки. Есть такие кафе, где сияющий яд нам предложат задёшево – вены вскипят, но и это не главные муки. Не хочу умирать, но мечтаю не быть, Оборвать навсегда эту крепкую нить, Что меня столько раз выводила Из колючих кустов к освещённым домам, Собирала в единое брошенный хлам. Но иссякнет и ясная сила. Травяной да этиловый правильный рай, Поскорее в запретное дверь отворяй, Я стою на высоком пороге, Я плыву, не дыша, среди лунных морей, Млечный путь пополняется каплей моей, И смеются довольные боги. *** МОЯ ПАРОДИЯ О МУКАХ НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИХ Обожаю, когда мне ночами лицо Разбивает десяток лихих молодцов. Я тогда ощущаю блаженство. Не махая руками, себя я бойцом Представляю, по факту являясь творцом И поэтом-певцом совершенства. Я ларец, где таятся все боли земли. Коль не хочешь признать, то подальше вали. Закрывая глаза, вспоминаю, Как фонарь городской осветил молодцов, Всей гурьбой появившихся из-за кустов. В этот миг как в нирвану впадаю. Вот фонарь надо мной, и на мне фонари. Как же круто лупасили, чёрт побери! На лице моём света источник! Я страдаю за всех, кто ночами пешком Не гуляет, лежит на кровати ничком (То есть спит – дескать, это подстрочник). Есть на улицах города смерть-фонари, Они светят снаружи, видны изнутри. Чтоб страдать, надо шляться под ними. Пацаны там шальные, впадая в экстаз, Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз Надают кулаками своими. Пусть смеются довольные боги гурьбой – Многобожия время ушло на покой. А смеётся лишь тот, кто последним Засмеётся, пожертвовав смело собой И за род, пусть и грешный, страдая людской. Се ля ви (не мечты и не бредни)! Я страдаю за всех, потому не умру. Вы ведь знаете, кто я – не просто гуру. Вам заветная лира напомнит, Как спущусь я на землю и всех накормлю, Напою, исцелю, кой-кого оживлю. …Мне б в подъезд свой войти, слишком тёмный.
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА НОЧНЫЕ УЛИЦЫ Возвращаясь под утро с разбитым лицом, Сам себе я не раз представлялся ларцом, Пострадавшим от грубого взлома, Проигравшего войска последним гонцом, Но не мужем-отцом, не глупцом-подлецом, Где был я, там нет места другому. Есть на улицах города смерть-фонари, Они светят снаружи, видны изнутри. Где их крылья и в чём их победа? Кто под ними живёт, тот уже не живёт, Он – слоистая грязь, он – коричневый лёд, А я тот, кто про это проведал. Уголок-переулок ведёт под откос, Под одну из изогнутых в танце берёз – Лишь ползком эту плешь одолеешь. Ну а если срастаются ухо и глаз, Если в каждом подъезде не спит Фантомас, Не спеши – всё равно не успеешь. Есть такие квартиры за каждым углом – поневоле простишься с нетвёрдым умом попадая в холодные руки. Есть такие кафе, где сияющий яд нам предложат задёшево – вены вскипят, но и это не главные муки. Не хочу умирать, но мечтаю не быть, Оборвать навсегда эту крепкую нить, Что меня столько раз выводила Из колючих кустов к освещённым домам, Собирала в единое брошенный хлам. Но иссякнет и ясная сила. Травяной да этиловый правильный рай, Поскорее в запретное дверь отворяй, Я стою на высоком пороге, Я плыву, не дыша, среди лунных морей, Млечный путь пополняется каплей моей, И смеются довольные боги. *** МОЯ ПАРОДИЯ О МУКАХ НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИХ Обожаю, когда мне ночами лицо Разбивает десяток лихих молодцов. Я тогда ощущаю блаженство. Не махая руками, себя я бойцом Представляю, по факту являясь творцом И поэтом-певцом совершенства. Я ларец, где таятся все боли земли. Коль не хочешь признать, то подальше вали. Закрывая глаза, вспоминаю, Как фонарь городской осветил молодцов, Всей гурьбой появившихся из-за кустов. В этот миг как в нирвану впадаю. Вот фонарь надо мной, и на мне фонари. Как же круто лупасили, чёрт побери! На лице моём света источник! Я страдаю за всех, кто ночами пешком Не гуляет, лежит на кровати ничком (То есть спит – дескать, это подстрочник). Есть на улицах города смерть-фонари, Они светят снаружи, видны изнутри. Чтоб страдать, надо шляться под ними. Пацаны там шальные, впадая в экстаз, Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз Надают кулаками своими. Пусть смеются довольные боги гурьбой – Многобожия время ушло на покой. А смеётся лишь тот, кто последним Засмеётся, пожертвовав смело собой И за род, пусть и грешный, страдая людской. Се ля ви (не мечты и не бредни)! Я страдаю за всех, потому не умру. Вы ведь знаете, кто я – не просто гуру. Вам заветная лира напомнит, Как спущусь я на землю и всех накормлю, Напою, исцелю, кой-кого оживлю. …Мне б в подъезд свой войти, слишком тёмный.