Вернуть бы годы те...
Не используй остроту своей речи на матери, которая научила тебя говорить. Али ибн Абу Талиб Лицо, что тот костёр – до срока отпылал, Кофтёнки шерсть слегка поеденная молью, Да рук, до самых плеч – чешуйчатый металл, Такой запомнил я тебя в весеннем поле. А где-то, у ларька, селёдкой заедал Прокисшее давно разбавленное пиво, Тот, от кого меня, как некий божий дар, На радость ли, беду, но в белый свет впустила. Сколь помню, вся в труде: и летом, и весной, То молотила хлеб, то занималась мной, То с вёдрами неслась толокой от криницы. Вернуть бы годы те, когда я лишь расту… Который век бреду к могильному кресту, Пусть, не отдать долги, так в ноги поклониться.
Не используй остроту своей речи на матери, которая научила тебя говорить. Али ибн Абу Талиб Лицо, что тот костёр – до срока отпылал, Кофтёнки шерсть слегка поеденная молью, Да рук, до самых плеч – чешуйчатый металл, Такой запомнил я тебя в весеннем поле. А где-то, у ларька, селёдкой заедал Прокисшее давно разбавленное пиво, Тот, от кого меня, как некий божий дар, На радость ли, беду, но в белый свет впустила. Сколь помню, вся в труде: и летом, и весной, То молотила хлеб, то занималась мной, То с вёдрами неслась толокой от криницы. Вернуть бы годы те, когда я лишь расту… Который век бреду к могильному кресту, Пусть, не отдать долги, так в ноги поклониться.