Сам стану снежинкой себе
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ЭЛЕМЕНТАРНАЯ БАЛЛАДА снежинка парит порхает невидимая она а крылышки распускает так делается видна под невидимым градом она осколок его над этим городом-гадом жрущим себя самого. лети моя царь-снежинка вдоль изгибов живых ты ничья половинка не нужно тебе других залетай ты в пивную где двое старых друзей с утра тоскуют-толкуют как бы им половчей Из сердца выскрести серебро, серебро, Поставить мир на ребро, выиграть на зеро. в халатиках их подруги сидят ничего не тая сегодня их центрифуги выжали тонны белья которое надо гладить раскладывать по шкафам единого пятнышка ради порошка изведя килограмм а квартиры-то маломерки одиночки ещё тесней купленных без примерки туфель или туфлей Не одна да во поле дорожка, Но одна во стакане ложка, Подождём же ещё немножко их матери и их дети ругаются каждый день одним скучно жить на свете других заела мигрень они молодые годы свои провели кое-как позади колхозы-заводы впереди угасанье-мрак Это молодость старость жжёт, жжёт, Никому вздохнуть не даёт, Ждёт, кто скорей помрёт. Неверное отраженье Города меж небес, Мелькнувшего на мгновенье, (А этот – остался здесь)! Но ты – история мира, А миру не запретишь Быть как глоток эфира, Как серебряный стриж, Или змеёй свернуться, Или зажечь огонь, Снежинкою обернуться, Падая на ладонь! *** МОЯ ПАРОДИЯ ПРОСТО О СЛОЖНОМ глаза закачу закрою и в грёзы свои впаду останусь самим собою имея всегда в виду что в городе обитаю который меня сожрал на встречу опять шагаю я слово снежинке дал дыханьем своим согрею без рук обойдясь (не бухой) чуток перед ней робею а вдруг она станет водой? остались два шага простые но я не дошёл – тут бар друзья там сидят бухие и мне стоит выпустить пар Бумажник свой выскрести от медяков, В жизни таков я – вот каков! И я не Петров девиц тут однако море снежинкам они не чета одна в головном уборе на всех остальных – ни черта́ с утра все устроили стирку не в мокром же в баре торчать с друзьями моими впритирку сидят... словно бар им – кровать. вот туфли они снимают (а может не туфли – туфли́!) знать ласки моей желают и помнят как вместе мы жгли В мире много проложено шляхов, Мой один, ведь я не был монахом Я всегда был парнишей с размахом. опять на кривой дорожке стою на девиц гляжу ах что за чудесные крошки стоящим... я в баре сижу. девчонки немало страдали: сегодня мигрень а вчера колхозы-заводы мешали добраться им до серебра. заводов не стало и толку? могли бы красотки зажить но каждой теперь волонтёркой приходится с дядькой дружить. Эх страсть разжигает и жжёт, и жжёт, И телу хозяина спать не даёт. Знать тело моё сотню лет проживёт. напился пора расходиться мигаю красоткам: вперёд кончайте сейчас же телиться со мною мгновенье замрёт. голубки, не стоит стесняться своих отражений во мне я зеркало, вам ли метаться вы зрите себя в серебре но зеро от девок вниманья к снежинке по старой тропе не примет она покаянья сам стану снежинкой себе...
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ЭЛЕМЕНТАРНАЯ БАЛЛАДА снежинка парит порхает невидимая она а крылышки распускает так делается видна под невидимым градом она осколок его над этим городом-гадом жрущим себя самого. лети моя царь-снежинка вдоль изгибов живых ты ничья половинка не нужно тебе других залетай ты в пивную где двое старых друзей с утра тоскуют-толкуют как бы им половчей Из сердца выскрести серебро, серебро, Поставить мир на ребро, выиграть на зеро. в халатиках их подруги сидят ничего не тая сегодня их центрифуги выжали тонны белья которое надо гладить раскладывать по шкафам единого пятнышка ради порошка изведя килограмм а квартиры-то маломерки одиночки ещё тесней купленных без примерки туфель или туфлей Не одна да во поле дорожка, Но одна во стакане ложка, Подождём же ещё немножко их матери и их дети ругаются каждый день одним скучно жить на свете других заела мигрень они молодые годы свои провели кое-как позади колхозы-заводы впереди угасанье-мрак Это молодость старость жжёт, жжёт, Никому вздохнуть не даёт, Ждёт, кто скорей помрёт. Неверное отраженье Города меж небес, Мелькнувшего на мгновенье, (А этот – остался здесь)! Но ты – история мира, А миру не запретишь Быть как глоток эфира, Как серебряный стриж, Или змеёй свернуться, Или зажечь огонь, Снежинкою обернуться, Падая на ладонь! *** МОЯ ПАРОДИЯ ПРОСТО О СЛОЖНОМ глаза закачу закрою и в грёзы свои впаду останусь самим собою имея всегда в виду что в городе обитаю который меня сожрал на встречу опять шагаю я слово снежинке дал дыханьем своим согрею без рук обойдясь (не бухой) чуток перед ней робею а вдруг она станет водой? остались два шага простые но я не дошёл – тут бар друзья там сидят бухие и мне стоит выпустить пар Бумажник свой выскрести от медяков, В жизни таков я – вот каков! И я не Петров девиц тут однако море снежинкам они не чета одна в головном уборе на всех остальных – ни черта́ с утра все устроили стирку не в мокром же в баре торчать с друзьями моими впритирку сидят... словно бар им – кровать. вот туфли они снимают (а может не туфли – туфли́!) знать ласки моей желают и помнят как вместе мы жгли В мире много проложено шляхов, Мой один, ведь я не был монахом Я всегда был парнишей с размахом. опять на кривой дорожке стою на девиц гляжу ах что за чудесные крошки стоящим... я в баре сижу. девчонки немало страдали: сегодня мигрень а вчера колхозы-заводы мешали добраться им до серебра. заводов не стало и толку? могли бы красотки зажить но каждой теперь волонтёркой приходится с дядькой дружить. Эх страсть разжигает и жжёт, и жжёт, И телу хозяина спать не даёт. Знать тело моё сотню лет проживёт. напился пора расходиться мигаю красоткам: вперёд кончайте сейчас же телиться со мною мгновенье замрёт. голубки, не стоит стесняться своих отражений во мне я зеркало, вам ли метаться вы зрите себя в серебре но зеро от девок вниманья к снежинке по старой тропе не примет она покаянья сам стану снежинкой себе...