Едино что...
Едино что привычно глазу, Так это круга силуэт, И пни давно снесенных вязов, И фонаря ночного свет. И жизнь, она бежит по кругу, Вот ты неопытный юнец, Но встретил вдруг свою подругу, Так ведь не к другу - под венец. Где полукруг её тревоги - Твоей улыбки полукруг, А там вверху, на небе, боги Луны рисуют бледный круг. Чтобы дороженька до дома Была, как в ясный день, светла А там блаженная истома, И в точку сбитые тела. А утром в круг за столик грубый, Где всё круги, круги, круги: Тарелки, чашки, очи, губы, И даже в блюде пироги. Люблю его, но факт, что в круге, Для внятно высказанных слов, Лишь только выпуклые дуги, И нет изогнутых углов. А что за жизнь в полуовале, Коль на тебе полуовал, Уж лучше сразу ржавой сталью, В полупустой полуподвал.
Едино что привычно глазу, Так это круга силуэт, И пни давно снесенных вязов, И фонаря ночного свет. И жизнь, она бежит по кругу, Вот ты неопытный юнец, Но встретил вдруг свою подругу, Так ведь не к другу - под венец. Где полукруг её тревоги - Твоей улыбки полукруг, А там вверху, на небе, боги Луны рисуют бледный круг. Чтобы дороженька до дома Была, как в ясный день, светла А там блаженная истома, И в точку сбитые тела. А утром в круг за столик грубый, Где всё круги, круги, круги: Тарелки, чашки, очи, губы, И даже в блюде пироги. Люблю его, но факт, что в круге, Для внятно высказанных слов, Лишь только выпуклые дуги, И нет изогнутых углов. А что за жизнь в полуовале, Коль на тебе полуовал, Уж лучше сразу ржавой сталью, В полупустой полуподвал.