Лёгкий утренний бриз...
Легкий утренний бриз, пробежавшись по трепетным струнам Двух бутончиков роз, двух горячих её огоньков, Словно детский каприз, без причуд, до наивности юно, Обессилев, нырнул в сладострастный роскошный альков. И воспрянув в нём, вновь к завиткам золотым, на свободу, Где от яблок и звёзд так светло и уютно вокруг, А внутри, где Оно, как от сладкого пенного мёда, Что уж кажется кругом луны золотой полукруг. А глаза, что в глаза, озерками-там плещется счастье, С берегами ресниц, что ковыльная степь без конца… Стать бы бризу тому, пусть и малой, но, всё-таки частью, Самой маленькой долькой её золотого венца. Чтобы вновь, как тогда, раздвигая незримые крылья, Неумело дрожа, как бывает лишь в утренний час, В пух её лебедей обуянной томлением Былью, Дабы пламень Любви в крыльях тех никогда не угас.
Легкий утренний бриз, пробежавшись по трепетным струнам Двух бутончиков роз, двух горячих её огоньков, Словно детский каприз, без причуд, до наивности юно, Обессилев, нырнул в сладострастный роскошный альков. И воспрянув в нём, вновь к завиткам золотым, на свободу, Где от яблок и звёзд так светло и уютно вокруг, А внутри, где Оно, как от сладкого пенного мёда, Что уж кажется кругом луны золотой полукруг. А глаза, что в глаза, озерками-там плещется счастье, С берегами ресниц, что ковыльная степь без конца… Стать бы бризу тому, пусть и малой, но, всё-таки частью, Самой маленькой долькой её золотого венца. Чтобы вновь, как тогда, раздвигая незримые крылья, Неумело дрожа, как бывает лишь в утренний час, В пух её лебедей обуянной томлением Былью, Дабы пламень Любви в крыльях тех никогда не угас.