Мелькание телека, стих из ума не идёт...
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ПРОЕЗДОМ Во сне я пришёл к ней с двумя бутылками водки в синей дорожной сумке (с утра на вокзал), так, повидаться, вписаться на ночь, о чём и сказал прямо с порога. «На кухне» – добавил кротко. И вот мы на кухне. Под пение сковородки я наклонился, поцеловал хозяйку впервые за столько лет. Сломал к чёрту весь этот лёд. Она мне ответила. Вот как славно все начиналось. Но тут сплошняком пошёл текста финального частокол, сериальные титры – бестолочь и мученье – оставляя за кадром самую суть – цветастый халат, обнаженную грудь… Такова поэзии мерзость, её назначенье. *** МОЯ ПАРОДИЯ ПОХОДЯ ПОХОТЬ Явился к бабе без шампанского. Чего хотел? Будь рад, что вообще впустила на порог. Свою всю водку выпить возжелал – полный беспредел. С боем на кухню отправлен – такой вот пролог. Столетним дедам и без водки негоже цеплять девиц помоложе, пусть им уже семьдесят пять. Но если в атаку пошёл, то иди до конца, иначе и в сто пятьдесят не увидишь венца. Мелькание телека, стих из ума не идёт: то рысью несётся, то встанет, то еле ползёт. Зачем я явился сюда, позабыл – вот мученье. А, впрочем, всё явственно осознаю. Я грудям с халатом цветастым гимн с одой пою, но орган сто лет, как забыл о своём назначенье.
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ПРОЕЗДОМ Во сне я пришёл к ней с двумя бутылками водки в синей дорожной сумке (с утра на вокзал), так, повидаться, вписаться на ночь, о чём и сказал прямо с порога. «На кухне» – добавил кротко. И вот мы на кухне. Под пение сковородки я наклонился, поцеловал хозяйку впервые за столько лет. Сломал к чёрту весь этот лёд. Она мне ответила. Вот как славно все начиналось. Но тут сплошняком пошёл текста финального частокол, сериальные титры – бестолочь и мученье – оставляя за кадром самую суть – цветастый халат, обнаженную грудь… Такова поэзии мерзость, её назначенье. *** МОЯ ПАРОДИЯ ПОХОДЯ ПОХОТЬ Явился к бабе без шампанского. Чего хотел? Будь рад, что вообще впустила на порог. Свою всю водку выпить возжелал – полный беспредел. С боем на кухню отправлен – такой вот пролог. Столетним дедам и без водки негоже цеплять девиц помоложе, пусть им уже семьдесят пять. Но если в атаку пошёл, то иди до конца, иначе и в сто пятьдесят не увидишь венца. Мелькание телека, стих из ума не идёт: то рысью несётся, то встанет, то еле ползёт. Зачем я явился сюда, позабыл – вот мученье. А, впрочем, всё явственно осознаю. Я грудям с халатом цветастым гимн с одой пою, но орган сто лет, как забыл о своём назначенье.