Я вспоминаю младость нашу...
Это о Человечестве вообще, и о себе, пусть и не совсем, в частности... Я вспоминаю младость нашу, Когда попутчица - луна, Была тогда полнёха чаша Двадцатилетнего вина. И полон дом детишек малых, И стол ломился от хлебов, И небо гулко громыхало, И крепла истая любовь. Но наши матери с отцами, А после них уже и мы, Хоть и не слыли подлецами - Дошли, в итоге, до сумы. И дом уж пуст, верней то место, Где он стоял - беда с бедой, Старухи уж - мои невесты, Да я и сам, как лунь, седой. Проели всё, предавшись блуду, Ведь не подумали о том, Чем наши дети жить-то будут, Не ныне, с нами, а потом. Когда уйдём мы в Зазеркалье, Каков же будет наш ответ?.. Гляжу с тоской в седые дали, Но там, увы, ответа нет.
Это о Человечестве вообще, и о себе, пусть и не совсем, в частности... Я вспоминаю младость нашу, Когда попутчица - луна, Была тогда полнёха чаша Двадцатилетнего вина. И полон дом детишек малых, И стол ломился от хлебов, И небо гулко громыхало, И крепла истая любовь. Но наши матери с отцами, А после них уже и мы, Хоть и не слыли подлецами - Дошли, в итоге, до сумы. И дом уж пуст, верней то место, Где он стоял - беда с бедой, Старухи уж - мои невесты, Да я и сам, как лунь, седой. Проели всё, предавшись блуду, Ведь не подумали о том, Чем наши дети жить-то будут, Не ныне, с нами, а потом. Когда уйдём мы в Зазеркалье, Каков же будет наш ответ?.. Гляжу с тоской в седые дали, Но там, увы, ответа нет.