Родина
Любят родину не за то, что она великая, а за то, что она есть... Полвека там я, где морозы и метели, Полгода где бураны снежные и вьюга, Привык давно я к сей унылой канители, Но в мыслях - степи, где рождён и вырос, юга. Где снег коль - день лишь, а потом в колено лужа, Коль ветер с моря, то теплом объяты плечи, Где я не знал значенье слов зима и стужа, Их просто не было в моей, в той давней речи. Теперь вот часто снится сад в кипени белой И старый пруд, заросший ряской с камышами, И двор в траве густой, и стог соломы прелой: Шуршит который год обжорами-мышами. Но лишь завидев после сна родные горы, Катуни волны, брег крутой, тропинка к люду, А дальше рощу - березняк и косогоры, Всей сутью здесь я: был и есть и точно - буду. Да, тянет Родина к себе, магнитом тянет, Вспорхнув, лечу, но через миг обратно к Дому, Где без меня и правды нет, и лотос вянет, Да и Весна, уже ведь май! уйдёт к другому.
Любят родину не за то, что она великая, а за то, что она есть... Полвека там я, где морозы и метели, Полгода где бураны снежные и вьюга, Привык давно я к сей унылой канители, Но в мыслях - степи, где рождён и вырос, юга. Где снег коль - день лишь, а потом в колено лужа, Коль ветер с моря, то теплом объяты плечи, Где я не знал значенье слов зима и стужа, Их просто не было в моей, в той давней речи. Теперь вот часто снится сад в кипени белой И старый пруд, заросший ряской с камышами, И двор в траве густой, и стог соломы прелой: Шуршит который год обжорами-мышами. Но лишь завидев после сна родные горы, Катуни волны, брег крутой, тропинка к люду, А дальше рощу - березняк и косогоры, Всей сутью здесь я: был и есть и точно - буду. Да, тянет Родина к себе, магнитом тянет, Вспорхнув, лечу, но через миг обратно к Дому, Где без меня и правды нет, и лотос вянет, Да и Весна, уже ведь май! уйдёт к другому.