Не упрекай меня за то, что жил, как мог...
Не упрекай меня за то, что жил, как мог, В грехах своих, что никогда перед миром сильных, Не распинался на Кресте юнцом субтильным, А вёл с собой, была нужда коль, монолог. Уж если делал боль, то только лишь себе, Так справедливей, от неё бывают раны, И если взвоют медью в ночь Его органы, Так, значит, надо было нынешней Судьбе. Ведь всё пытался людям что-то доказать, Что за весной, коль то-весна, наступит лето, Что говорить о том, о сём, как вольный ветер, Достоин тот, кому есть что-то рассказать. А так, мутить водицу светлую в реке - Дать повод всем, всегда безбожно гадить воду, А это уж не безграничная свобода - Зажженный факел перед выстрелом в руке. Не утруждай себя любить, коль та прошла, Бывает так, при жизни сей – нашла иного, Не предо мной грешна, коль есть он, перед Богом, А я всего лишь абсолютная шкала. Своим делам, вся суть меня в моих словах, Конечно, грешен я, и там бывают махи, А так, любил тебя, люблю – клянусь на прахе, Но не того, что там в земле, а в головах.
Не упрекай меня за то, что жил, как мог, В грехах своих, что никогда перед миром сильных, Не распинался на Кресте юнцом субтильным, А вёл с собой, была нужда коль, монолог. Уж если делал боль, то только лишь себе, Так справедливей, от неё бывают раны, И если взвоют медью в ночь Его органы, Так, значит, надо было нынешней Судьбе. Ведь всё пытался людям что-то доказать, Что за весной, коль то-весна, наступит лето, Что говорить о том, о сём, как вольный ветер, Достоин тот, кому есть что-то рассказать. А так, мутить водицу светлую в реке - Дать повод всем, всегда безбожно гадить воду, А это уж не безграничная свобода - Зажженный факел перед выстрелом в руке. Не утруждай себя любить, коль та прошла, Бывает так, при жизни сей – нашла иного, Не предо мной грешна, коль есть он, перед Богом, А я всего лишь абсолютная шкала. Своим делам, вся суть меня в моих словах, Конечно, грешен я, и там бывают махи, А так, любил тебя, люблю – клянусь на прахе, Но не того, что там в земле, а в головах.