Воздам тебе сторицей!
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА ОДНО-ЕДИНСТВЕННОЕ ЛЕТО Мы не проснёмся на веранде летней в испарине дождин; в столбе из пыли мы не взлетим на лепестках календул – затем, что это с нами уже было. Один пучок не можно съесть редиса вторично. Ты – Линор, не Лорелея. Затем, что не хочу иных традиций, кроме традиции неповторенья. Смотри: плывут драконы-облаканы, красны, как речь об это время суток. Нет в их чертах ни Замысла, ни Плана – как это видно нам отсюда. Когда слегка иначе повернётся навстречу каплям лист, чем ныне-присно; когда вспорхнут, как монгольфьеры, гнёзда, и луч забрезжит в горле у хориста; когда луна взойдёт над этой кроной чуть-чуть правей, и ты сгоришь без пепла… Любую смерть приму как меру, кроме традиции неспешного успенья. Не так ужасна месть вещей и метров, как лишняя графа в Господней смете. Без гражданства, очков и документов – я так же, как и ты, внезапно смертен. Но, веришь ли, я удержусь на том же пупке земли – без дужек и одышек, – когда нога свой след не подытожит, и пуговица петлю не отыщет. Не веришь. Значит, вон из поднебесья — в семью, в любовь (надежду, память, веру)?.. Мы высоки в своём земном плебействе. Как это очевидно сверху. *** МОЯ ПАРОДИЯ НА НЕБЕСАХ И НА ЗЕМЛЕ Посыпать пеплом голову с рассвета И разочароваться в жизни этой – Судьба такая у больших поэтов: Такой не раз была она воспета. Пучок редиски съем и осознаю, что уже было это всё однажды. Как получилось так, я сам не знаю, что съел пучок редиски этой дважды. Коль я сэр Гай, ты не речная фея. Коварных скал не надобно мне тоже. Смотрю на облака – не панацея. Драко́каны почудились вельможе. Воздушный шар (иль шарик детский в руце Господней) обнадёжит экивоком. Но деньги почему-то достаются плебеям и циничным демагогам. И тут луна ночная намекает: мол, все умрут, мол, тоже станешь тленом: то чувства добрые ко мне питает, то так огреет по башке поленом. О Божья матерь, смерть твоя ужасна! Но если ты не спешно умирала, чего уж мне печалиться напрасно: из тленного рождён материала. Держусь, что силы есть на этом свете. Я пуп земли смог обнаружить даже, хоть нынче у меня в приоритете для пуговицы петля и кармашек. Поверь. Не веришь если, то не надо. Обязан сверху вниз смотреть патриций: вельможе снисходить с небес чревато. Глянь снизу вверх, воздам тебе сторицей!
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА ОДНО-ЕДИНСТВЕННОЕ ЛЕТО Мы не проснёмся на веранде летней в испарине дождин; в столбе из пыли мы не взлетим на лепестках календул – затем, что это с нами уже было. Один пучок не можно съесть редиса вторично. Ты – Линор, не Лорелея. Затем, что не хочу иных традиций, кроме традиции неповторенья. Смотри: плывут драконы-облаканы, красны, как речь об это время суток. Нет в их чертах ни Замысла, ни Плана – как это видно нам отсюда. Когда слегка иначе повернётся навстречу каплям лист, чем ныне-присно; когда вспорхнут, как монгольфьеры, гнёзда, и луч забрезжит в горле у хориста; когда луна взойдёт над этой кроной чуть-чуть правей, и ты сгоришь без пепла… Любую смерть приму как меру, кроме традиции неспешного успенья. Не так ужасна месть вещей и метров, как лишняя графа в Господней смете. Без гражданства, очков и документов – я так же, как и ты, внезапно смертен. Но, веришь ли, я удержусь на том же пупке земли – без дужек и одышек, – когда нога свой след не подытожит, и пуговица петлю не отыщет. Не веришь. Значит, вон из поднебесья — в семью, в любовь (надежду, память, веру)?.. Мы высоки в своём земном плебействе. Как это очевидно сверху. *** МОЯ ПАРОДИЯ НА НЕБЕСАХ И НА ЗЕМЛЕ Посыпать пеплом голову с рассвета И разочароваться в жизни этой – Судьба такая у больших поэтов: Такой не раз была она воспета. Пучок редиски съем и осознаю, что уже было это всё однажды. Как получилось так, я сам не знаю, что съел пучок редиски этой дважды. Коль я сэр Гай, ты не речная фея. Коварных скал не надобно мне тоже. Смотрю на облака – не панацея. Драко́каны почудились вельможе. Воздушный шар (иль шарик детский в руце Господней) обнадёжит экивоком. Но деньги почему-то достаются плебеям и циничным демагогам. И тут луна ночная намекает: мол, все умрут, мол, тоже станешь тленом: то чувства добрые ко мне питает, то так огреет по башке поленом. О Божья матерь, смерть твоя ужасна! Но если ты не спешно умирала, чего уж мне печалиться напрасно: из тленного рождён материала. Держусь, что силы есть на этом свете. Я пуп земли смог обнаружить даже, хоть нынче у меня в приоритете для пуговицы петля и кармашек. Поверь. Не веришь если, то не надо. Обязан сверху вниз смотреть патриций: вельможе снисходить с небес чревато. Глянь снизу вверх, воздам тебе сторицей!