Никогда не говори никогда...
СТИХ ФЕЛИКСА ЧЕЧИКА Мимо Ваганьково на 23-ем старом трамвае в Израиль уедем. И краснопресненские тополя обетованная сменит земля. А на подошвах другая, конечно, сколько не чисть – остаётся навечно, сколько не мой – остаётся навек грязно-солёный кладбищенский снег. Юрий Давыдович, лет через 8 с сыном приедем, прощенье попросим, сами не зная за что и зачем, чтобы уехать уже насовсем. *** МОЯ ПАРОДИЯ Тут только отклик, добрый и печальный. Погосты и умершие – сакральны. Но если ностальгичны тополя, к чему обетованная земля? К чему возврат и новые отъезды, красивые отчаянные жесты? Ведь можно было б тут остаться жить (в любой момент былое посетить не самолётом, а пешком – ногами, с символикой прочтения – цветами). …Ни насовсем, ни никогда не говорить – жизнь такова, что может удивить.
СТИХ ФЕЛИКСА ЧЕЧИКА Мимо Ваганьково на 23-ем старом трамвае в Израиль уедем. И краснопресненские тополя обетованная сменит земля. А на подошвах другая, конечно, сколько не чисть – остаётся навечно, сколько не мой – остаётся навек грязно-солёный кладбищенский снег. Юрий Давыдович, лет через 8 с сыном приедем, прощенье попросим, сами не зная за что и зачем, чтобы уехать уже насовсем. *** МОЯ ПАРОДИЯ Тут только отклик, добрый и печальный. Погосты и умершие – сакральны. Но если ностальгичны тополя, к чему обетованная земля? К чему возврат и новые отъезды, красивые отчаянные жесты? Ведь можно было б тут остаться жить (в любой момент былое посетить не самолётом, а пешком – ногами, с символикой прочтения – цветами). …Ни насовсем, ни никогда не говорить – жизнь такова, что может удивить.