Роль Финляндии в Великой Отечественной войне
С началом «зимней» войны 1939-40 годов буржуазные финские правящие круги вовсю начали эксплуатировать тезис мол «на маленькую, беззащитную, но гордую и свободолюбивую Финляндию напали «злобные и страшные Советы». Тезис, конечно же, был с радостью подхвачен как сейчас модно выражаться западными партнёрами – чтобы, в первую очередь, Великобритании и Франции, было сподручнее оказывать Хельсинки прямую военную помощь. Это, на секундочку в то время, как в той же Европе формально уже шла Вторая мировая война – правда, до апреля-мая 1940-го года в «странном» формате, без реальных боевых действий. Во всяком случае, после того, как англо-французы позволили Гитлеру «схарчить» Польшу, дабы тот побыстрее бросился в бой против против СССР – для чего, собственно, нацистский режим и «выкармливался» «воротилами» мировой политики. На самом деле, конечно, у белофиннов, захвативших власть в стране тысяч озёр после кратковременной Гражданской войны в 1918 году, захватнические аппетиты на исконные российские земли, которые они считали своими, никогда и не исчезали. Просто эта публика окончательно сбросила маски лишь после вступления в войну против нашей страны в июне 1941 года. Спору нет, на уровне официальных заявлений правительства или парламента они обычно не звучали. Не в силу какой-то несуществующей умеренности претензий в отношении к Стране Советов – основным «лимитирующим фактором» в этом смысле был Берлин. Где, в общем, спали и видели участие финской армии в боях на стороне Вермахта куда более широким, чем он имел место в реальной истории. Наподобии хотя бы со стороны венгерских, итальянских и румынских частей – с началом краха «блицкрига» всё больше становившихся «пушечным мясом», расходным материалом для гитлеровских генералов в их всё менее удачной войне с РККА. И для затягивания в этот ряд ещё и финнов немцы готовы были пообещать Хельсинки хоть «звёздочку с неба» - донося соответствующие сообщения до финской аудитории через своих «агентов влияния». Весьма многочисленных и имевших давнюю историю – ещё с времен тех, хм, «добровольцев» (они же – изменники своей страны), что ещё в Первую мировую отправились через Швецию воевать на стороне кайзеровской Германии против России. Другое дело, что главком финской армии и будущий президент маршал Маннергейм, с рядом влиятельных соратников, относился к таким «шапкозакидательским планам» с очень большой «прохладцей». В первую очередь, потому, что будучи неплохим военным (всё-таки, опыт генерала Русской императорской армии, как говорится, «не пропьёшь, и в карты не проиграешь»), отлично осознавал реальные возможности своих войск. Как и противостоящих им подразделений РККА. Потому и не пытался расширить операции своих подчинённых за пределы Советской Карелии, Мурманска, и северных подступов к Ленинграду. В то же время, никаких гарантий продолжения такой осторожности с финской стороны, в случае, если бы ситуация на фронте советско-германского противостояния развивалась бы похуже, чем в реальной истории, после нашего контрнаступления под Москвой, не было. Вообще, охочих принять участие в «дележе пирога» советских территорий в случае поражения Москвы было предостаточно. Причём, в их число входили отнюдь не только действующие союзники Германии – но и те, кто пока ограничивался статусом «дружественного нейтралитета», например, Япония, и, в меньшей степени, Турция. Так что в таком гипотетическом случае интенсификация финского участия в войне с целью урвать для себя кусок советской земли побольше отнюдь не выглядит какой-то фантастикой. Во всяком случае, подготовка общественного мнения к такому шагу шла достаточно открыто. Причём, не только через СМИ – вроде публикаций в газете «Карьяла», где писалось, что Финляндия имеет «неоспоримое право на большую часть северной России, не говоря уже о Карелии до Свири, Онежского озера и Белого моря». Так, штаб Масельской группы финских войск разослал по частям тезисы под заглавием «Военное значение восточной Карелии». В секретном циркуляре, подписанным начальником штаба полковником Каем Лоренцо Иммануэлем Савониуси, говорится, что прилагаемые тезисы необходимо проработать со всем личным составом. В тезисах развивается план создания «великой Финляндии» с границами по Ладожскому и Онежскому озёрам и Белому морю. Там же говорится, что финны должны иметь предполье далеко за пределами этой границы. Впрочем, это были ещё «цветочки» финских имперских настроений. Настоящие «ягодки» содержались в довольно объёмистом труде местного аж целого доктора экономических наук и историка Карле Ялмари Яакколы под говорящим названием «Восточный вопрос Финляндии» - вышедшей в городе Порво в 42 году. Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Финляндия #История #ИванЗайцевский #Карелия #ВеликаяОтечественнаяВойна #ВтораяМироваяВойна #СССР #БлокадаЛенинграда #КонцлагеряКарелии #Петрозаводск #Ленинград #ЛинияМаннергейма #Маннергейм
С началом «зимней» войны 1939-40 годов буржуазные финские правящие круги вовсю начали эксплуатировать тезис мол «на маленькую, беззащитную, но гордую и свободолюбивую Финляндию напали «злобные и страшные Советы». Тезис, конечно же, был с радостью подхвачен как сейчас модно выражаться западными партнёрами – чтобы, в первую очередь, Великобритании и Франции, было сподручнее оказывать Хельсинки прямую военную помощь. Это, на секундочку в то время, как в той же Европе формально уже шла Вторая мировая война – правда, до апреля-мая 1940-го года в «странном» формате, без реальных боевых действий. Во всяком случае, после того, как англо-французы позволили Гитлеру «схарчить» Польшу, дабы тот побыстрее бросился в бой против против СССР – для чего, собственно, нацистский режим и «выкармливался» «воротилами» мировой политики. На самом деле, конечно, у белофиннов, захвативших власть в стране тысяч озёр после кратковременной Гражданской войны в 1918 году, захватнические аппетиты на исконные российские земли, которые они считали своими, никогда и не исчезали. Просто эта публика окончательно сбросила маски лишь после вступления в войну против нашей страны в июне 1941 года. Спору нет, на уровне официальных заявлений правительства или парламента они обычно не звучали. Не в силу какой-то несуществующей умеренности претензий в отношении к Стране Советов – основным «лимитирующим фактором» в этом смысле был Берлин. Где, в общем, спали и видели участие финской армии в боях на стороне Вермахта куда более широким, чем он имел место в реальной истории. Наподобии хотя бы со стороны венгерских, итальянских и румынских частей – с началом краха «блицкрига» всё больше становившихся «пушечным мясом», расходным материалом для гитлеровских генералов в их всё менее удачной войне с РККА. И для затягивания в этот ряд ещё и финнов немцы готовы были пообещать Хельсинки хоть «звёздочку с неба» - донося соответствующие сообщения до финской аудитории через своих «агентов влияния». Весьма многочисленных и имевших давнюю историю – ещё с времен тех, хм, «добровольцев» (они же – изменники своей страны), что ещё в Первую мировую отправились через Швецию воевать на стороне кайзеровской Германии против России. Другое дело, что главком финской армии и будущий президент маршал Маннергейм, с рядом влиятельных соратников, относился к таким «шапкозакидательским планам» с очень большой «прохладцей». В первую очередь, потому, что будучи неплохим военным (всё-таки, опыт генерала Русской императорской армии, как говорится, «не пропьёшь, и в карты не проиграешь»), отлично осознавал реальные возможности своих войск. Как и противостоящих им подразделений РККА. Потому и не пытался расширить операции своих подчинённых за пределы Советской Карелии, Мурманска, и северных подступов к Ленинграду. В то же время, никаких гарантий продолжения такой осторожности с финской стороны, в случае, если бы ситуация на фронте советско-германского противостояния развивалась бы похуже, чем в реальной истории, после нашего контрнаступления под Москвой, не было. Вообще, охочих принять участие в «дележе пирога» советских территорий в случае поражения Москвы было предостаточно. Причём, в их число входили отнюдь не только действующие союзники Германии – но и те, кто пока ограничивался статусом «дружественного нейтралитета», например, Япония, и, в меньшей степени, Турция. Так что в таком гипотетическом случае интенсификация финского участия в войне с целью урвать для себя кусок советской земли побольше отнюдь не выглядит какой-то фантастикой. Во всяком случае, подготовка общественного мнения к такому шагу шла достаточно открыто. Причём, не только через СМИ – вроде публикаций в газете «Карьяла», где писалось, что Финляндия имеет «неоспоримое право на большую часть северной России, не говоря уже о Карелии до Свири, Онежского озера и Белого моря». Так, штаб Масельской группы финских войск разослал по частям тезисы под заглавием «Военное значение восточной Карелии». В секретном циркуляре, подписанным начальником штаба полковником Каем Лоренцо Иммануэлем Савониуси, говорится, что прилагаемые тезисы необходимо проработать со всем личным составом. В тезисах развивается план создания «великой Финляндии» с границами по Ладожскому и Онежскому озёрам и Белому морю. Там же говорится, что финны должны иметь предполье далеко за пределами этой границы. Впрочем, это были ещё «цветочки» финских имперских настроений. Настоящие «ягодки» содержались в довольно объёмистом труде местного аж целого доктора экономических наук и историка Карле Ялмари Яакколы под говорящим названием «Восточный вопрос Финляндии» - вышедшей в городе Порво в 42 году. Поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/ivanzaitsevskii Мой ВК: https://vk.com/publiczaitsevskogo Мой телеграм: https://t.me/IvanZaitsevskii #Финляндия #История #ИванЗайцевский #Карелия #ВеликаяОтечественнаяВойна #ВтораяМироваяВойна #СССР #БлокадаЛенинграда #КонцлагеряКарелии #Петрозаводск #Ленинград #ЛинияМаннергейма #Маннергейм