Николай Завьялов колокольный звон и история Сретенки
Сретенка…Улица в Москве, которая первоначально называлась Устретенской, позднее Стретенской, а на картах начала XIX века мы видим более привычное нашему глазу название «улица Сретенская». Разделились две улицы очень давно. Названия Большая Лубянка и Сретенка можно увидеть на картах 1840-х годов. В ролике вы увидите старинные и более ранние фотографии Сретенки под колокольный звон известного звонаря Сретенского монастыря Николая Ивановича Завьялова, радующего москвичей своими звонами в монастыре уже более 17 лет… Это достойное преемство уникальных сретенских звонов. До революции здесь в Сретенском звонил знаменитый звонарь Павел Федорович Гедике, сведения о котором сохранились в воспоминаниях С.Н. Дурылина: "...его звонарство было несомненным счастьем. Вероятно, он был бы прекрасным органистом, но себя нашел он только в колоколах. Его единственный, уготованный ему инструмент, на котором одном призван он был творить, находился на колокольне Сретенского монастыря – и что ему, истинному художнику, было за дело до того, что этот инструмент не давал ни славы, ни денег, ни консерваторского признания, ни газетных отзывов – ничего из того, что дают фортепиано, скрипка, оркестр! Он остался верен своему инструменту навсегда. Он творил на нем чудеса. Старая Москва колоколов и церковного звона нашла в нем своего последнего художника. Лермонтов, Хомяков, Чехов слушали московский звон, любили его, ощущали чудо его красоты ("Чудесный звон!"), благодарно вспоминали его... П.Ф. Гедике, с детства заслушавшись московского звона, взошел на колокольню и стал художником звона. Для этого нужна была огромная, самоотверженная любовь... Колокола Сретенского монастыря не представляли ничего особого...но Павел Федорович так их "обзвонил, настроил, спаял в звоне", что они представлялись особым музыкальным инструментом, единым по строю, с благороднейшей тончайшей звучностью. Звучность эта напоминала знаменитую ростовскую звучность – древних звонов звонницы Успенского собора. На этом инструменте, заключенном в восьмиугольную башню – в невысокую колокольню (в два яруса всего), Павел Федорович создавал что-то свое, необыкновенно прекрасное, чего нельзя передать в слове. Я про себя называл это "звон колоколов в подводном граде Китеже" – как будто в воздух проникает он через чистый хрусталь воды, и оттого в нем слышится что-то серебряное, тонкозвучное, преображенное, как будто языки колоколов касаются не медных, а тонких фарфоровых стенок. Но этот подводный звон несся сверху, с неба, и нес православную древнерусскую молитву. По строю, по ладу это был настоящий православный звон – мало того: московский звон. То, что было лучшего и прекрасного в обычном, исторически сложившемся московском звоне, как через очистительную стихию воды, прошло через чистую, глубокую душу этого лютеранина-музыканта и понеслось в Москву чудесным православным звоном с древней Сретенской колокольни.» В советское время была разрушена та колокольня, на которой звонил Гедике. Сегодня звучит в монастыре другая колокольня и другие колокола. Но и сегодня звон Сретенского впечатляет и запоминается как никакой другой. И так, вернемся к истории Сретенки. В старину это была очень важная магистраль. Именно отсюда начинался путь в Троице-Сергиеву лавру и дальше — в Ростов и Ярославль. В наше время от улицы осталась ровно половина: сама улица сохранилась полностью, а вот древнейшая её часть, которая идёт от Лубянской площади, почти от несохранившейся ныне стены Китай-города до Бульварного кольца, теперь называется Большой Лубянкой. А раньше всё это была Сретенка. Человек, знакомый с церковной традицией, наверняка, скажет, что улица так названа по православному празднику Сретения Господня. Только вот название улицы к этому древнему евангельскому событию никакого отношения не имеет. Сретенский монастырь, который сейчас находится как раз на Большой Лубянке и который дал когда-то название всей улице, посвящен Владимирской иконе Божией Матери. При чем же здесь Сретение? Всё дело в том, что в самом конце XIV века, уже после Куликовской битвы, войска величайшего азиатского полководца Тамерлана, покорившего Золотую Орду, дошли примерно до современной Рязанской области. Под угрозой оказалась Москва, но Тамерлан внезапно повернул назад. Произошло это 26 августа 1395 года. Москвичи в этот день встречали Владимирскую икону, принесенную из одноимённого города для защиты Москвы. С тех пор этот образ считается покровителем города, а уже в 1397 году князь Василий I основал на месте встречи иконы монастырь. Сейчас, проходя по Большой Лубянке, мы видим совершенно другой Сретенский монастырь. От прежнего уцелел собор начала XVIII века. Большинство построек и храмов снесли к 1930 году. Другие подробности о Сретенке и фотоматериалы смотрите в статье https://foma.ru/sretenka-sretenie-bez-sreteniya.html #Сретенка #колокольныйзвон #НиколайЗавьялов #звонзвоны #историяСретенки #историяколокольногозвона #звонСретенскогомонастыря #известныезвонари #стариннаяМосква #историяМосквы #московскиеулицы
Сретенка…Улица в Москве, которая первоначально называлась Устретенской, позднее Стретенской, а на картах начала XIX века мы видим более привычное нашему глазу название «улица Сретенская». Разделились две улицы очень давно. Названия Большая Лубянка и Сретенка можно увидеть на картах 1840-х годов. В ролике вы увидите старинные и более ранние фотографии Сретенки под колокольный звон известного звонаря Сретенского монастыря Николая Ивановича Завьялова, радующего москвичей своими звонами в монастыре уже более 17 лет… Это достойное преемство уникальных сретенских звонов. До революции здесь в Сретенском звонил знаменитый звонарь Павел Федорович Гедике, сведения о котором сохранились в воспоминаниях С.Н. Дурылина: "...его звонарство было несомненным счастьем. Вероятно, он был бы прекрасным органистом, но себя нашел он только в колоколах. Его единственный, уготованный ему инструмент, на котором одном призван он был творить, находился на колокольне Сретенского монастыря – и что ему, истинному художнику, было за дело до того, что этот инструмент не давал ни славы, ни денег, ни консерваторского признания, ни газетных отзывов – ничего из того, что дают фортепиано, скрипка, оркестр! Он остался верен своему инструменту навсегда. Он творил на нем чудеса. Старая Москва колоколов и церковного звона нашла в нем своего последнего художника. Лермонтов, Хомяков, Чехов слушали московский звон, любили его, ощущали чудо его красоты ("Чудесный звон!"), благодарно вспоминали его... П.Ф. Гедике, с детства заслушавшись московского звона, взошел на колокольню и стал художником звона. Для этого нужна была огромная, самоотверженная любовь... Колокола Сретенского монастыря не представляли ничего особого...но Павел Федорович так их "обзвонил, настроил, спаял в звоне", что они представлялись особым музыкальным инструментом, единым по строю, с благороднейшей тончайшей звучностью. Звучность эта напоминала знаменитую ростовскую звучность – древних звонов звонницы Успенского собора. На этом инструменте, заключенном в восьмиугольную башню – в невысокую колокольню (в два яруса всего), Павел Федорович создавал что-то свое, необыкновенно прекрасное, чего нельзя передать в слове. Я про себя называл это "звон колоколов в подводном граде Китеже" – как будто в воздух проникает он через чистый хрусталь воды, и оттого в нем слышится что-то серебряное, тонкозвучное, преображенное, как будто языки колоколов касаются не медных, а тонких фарфоровых стенок. Но этот подводный звон несся сверху, с неба, и нес православную древнерусскую молитву. По строю, по ладу это был настоящий православный звон – мало того: московский звон. То, что было лучшего и прекрасного в обычном, исторически сложившемся московском звоне, как через очистительную стихию воды, прошло через чистую, глубокую душу этого лютеранина-музыканта и понеслось в Москву чудесным православным звоном с древней Сретенской колокольни.» В советское время была разрушена та колокольня, на которой звонил Гедике. Сегодня звучит в монастыре другая колокольня и другие колокола. Но и сегодня звон Сретенского впечатляет и запоминается как никакой другой. И так, вернемся к истории Сретенки. В старину это была очень важная магистраль. Именно отсюда начинался путь в Троице-Сергиеву лавру и дальше — в Ростов и Ярославль. В наше время от улицы осталась ровно половина: сама улица сохранилась полностью, а вот древнейшая её часть, которая идёт от Лубянской площади, почти от несохранившейся ныне стены Китай-города до Бульварного кольца, теперь называется Большой Лубянкой. А раньше всё это была Сретенка. Человек, знакомый с церковной традицией, наверняка, скажет, что улица так названа по православному празднику Сретения Господня. Только вот название улицы к этому древнему евангельскому событию никакого отношения не имеет. Сретенский монастырь, который сейчас находится как раз на Большой Лубянке и который дал когда-то название всей улице, посвящен Владимирской иконе Божией Матери. При чем же здесь Сретение? Всё дело в том, что в самом конце XIV века, уже после Куликовской битвы, войска величайшего азиатского полководца Тамерлана, покорившего Золотую Орду, дошли примерно до современной Рязанской области. Под угрозой оказалась Москва, но Тамерлан внезапно повернул назад. Произошло это 26 августа 1395 года. Москвичи в этот день встречали Владимирскую икону, принесенную из одноимённого города для защиты Москвы. С тех пор этот образ считается покровителем города, а уже в 1397 году князь Василий I основал на месте встречи иконы монастырь. Сейчас, проходя по Большой Лубянке, мы видим совершенно другой Сретенский монастырь. От прежнего уцелел собор начала XVIII века. Большинство построек и храмов снесли к 1930 году. Другие подробности о Сретенке и фотоматериалы смотрите в статье https://foma.ru/sretenka-sretenie-bez-sreteniya.html #Сретенка #колокольныйзвон #НиколайЗавьялов #звонзвоны #историяСретенки #историяколокольногозвона #звонСретенскогомонастыря #известныезвонари #стариннаяМосква #историяМосквы #московскиеулицы