Твои обиды, девушка, пусты
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО ОПРАВДАНИЕ Решительно печальных строк моих Не хочешь ты ответом удостоить; Не тронулась ты нежным чувством их И презрела мне сердце успокоить! Не оживу я в памяти твоей, Не вымолю прощенья у жестокой! Виновен я: я был неверен ей; Нет жалости к тоске моей глубокой! Виновен я: я славил жён других... Так! но когда их слух предубеждённый Я обольщал игрою струн моих, К тебе летел я думой умилённой, Тебя я пел под именами их. Виновен я: на балах городских, Среди толпы, весельем оживлённой, При гуле струн, в безумном вальсе мча То Делию, то Дафну, то Лилету И всем троим готовый сгоряча Произнести по страстному обету; Касаяся душистых их кудрей Лицом моим; объемля жадной дланью Их стройный стан; – так! в памяти моей Уж не было подруги прежних дней, И предан был я новому мечтанью! Но к ним ли я любовию пылал? Нет, милая! когда в уединеньи Себя потом я тихо проверял, Их находя в моём воображеньи, Тебя одну я в сердце обретал! Приветливых, послушных без ужимок, Улыбчивых для шалости младой, Из-за угла Пафосских пилигримок Я сторожил вечернею порой; На миг один их своевольный пленник, Я только был шалун, а не изменник. Нет! более надменна, чем нежна, Ты всё ещё обид своих полна... Прости ж навек! но знай, что двух виновных, Не одного, найдутся имена В стихах моих, в преданиях любовных. *** МОЯ ПАРОДИЯ Во множестве талдычу лет и строк И даже строф, как по тебе страдаю. Я сам от слов испытываю шок, Слова мои банальны – это знаю. Я в череп твой желанием залезть Горю отнюдь не только попросить Прощения, а часть мозгов отъесть, Чтоб мозг твой стал меня боготворить. Я изменял? Конечно, изменял! Я жён чужих таскал в родное ложе. Но мысли о других мадам гонял Подальше я, сумняшеся ничтоже. Ведь главное – не телом изменить, А лишь душой возвышенной и чистой. Я ж душу в чистоте умел хранить. И сохранил: и белой, и пушистой. Душа моя тебе принадлежит. И что, что жён друзей имел я много? Друзей, надеюсь, не предупредит Никто о том, что все они двуроги. Подруги были все на раз мои. Ну, на крайняк на пару раз всего-то. У них я вмиг выигрывал бои, И понимал, что мне тебя охота! Я сублимировал, коль нет тебя. Я представлял ночами романтично, Как ты, вся в белом, платье теребя Идёшь ко мне, краснея поэтично. Но ты не шла ко мне и не идёшь. И что прикажешь мне при этом делать? Коль и сегодня мной пренебрежёшь, Придётся мне вакханку вновь изведать. Иль в дом к тебе втихую проберусь, Из тёмного шпионить буду места И за́ ночь стопудово убежусь, Что нету для меня иной невесты. Твои обиды, девушка, пусты. И не пустыми чтоб они предстали, Я выйду из укрытия. И ты Поймёшь, что дамы все детей рожали.
СТИХ ЕВГЕНИЯ БАРАТЫНСКОГО ОПРАВДАНИЕ Решительно печальных строк моих Не хочешь ты ответом удостоить; Не тронулась ты нежным чувством их И презрела мне сердце успокоить! Не оживу я в памяти твоей, Не вымолю прощенья у жестокой! Виновен я: я был неверен ей; Нет жалости к тоске моей глубокой! Виновен я: я славил жён других... Так! но когда их слух предубеждённый Я обольщал игрою струн моих, К тебе летел я думой умилённой, Тебя я пел под именами их. Виновен я: на балах городских, Среди толпы, весельем оживлённой, При гуле струн, в безумном вальсе мча То Делию, то Дафну, то Лилету И всем троим готовый сгоряча Произнести по страстному обету; Касаяся душистых их кудрей Лицом моим; объемля жадной дланью Их стройный стан; – так! в памяти моей Уж не было подруги прежних дней, И предан был я новому мечтанью! Но к ним ли я любовию пылал? Нет, милая! когда в уединеньи Себя потом я тихо проверял, Их находя в моём воображеньи, Тебя одну я в сердце обретал! Приветливых, послушных без ужимок, Улыбчивых для шалости младой, Из-за угла Пафосских пилигримок Я сторожил вечернею порой; На миг один их своевольный пленник, Я только был шалун, а не изменник. Нет! более надменна, чем нежна, Ты всё ещё обид своих полна... Прости ж навек! но знай, что двух виновных, Не одного, найдутся имена В стихах моих, в преданиях любовных. *** МОЯ ПАРОДИЯ Во множестве талдычу лет и строк И даже строф, как по тебе страдаю. Я сам от слов испытываю шок, Слова мои банальны – это знаю. Я в череп твой желанием залезть Горю отнюдь не только попросить Прощения, а часть мозгов отъесть, Чтоб мозг твой стал меня боготворить. Я изменял? Конечно, изменял! Я жён чужих таскал в родное ложе. Но мысли о других мадам гонял Подальше я, сумняшеся ничтоже. Ведь главное – не телом изменить, А лишь душой возвышенной и чистой. Я ж душу в чистоте умел хранить. И сохранил: и белой, и пушистой. Душа моя тебе принадлежит. И что, что жён друзей имел я много? Друзей, надеюсь, не предупредит Никто о том, что все они двуроги. Подруги были все на раз мои. Ну, на крайняк на пару раз всего-то. У них я вмиг выигрывал бои, И понимал, что мне тебя охота! Я сублимировал, коль нет тебя. Я представлял ночами романтично, Как ты, вся в белом, платье теребя Идёшь ко мне, краснея поэтично. Но ты не шла ко мне и не идёшь. И что прикажешь мне при этом делать? Коль и сегодня мной пренебрежёшь, Придётся мне вакханку вновь изведать. Иль в дом к тебе втихую проберусь, Из тёмного шпионить буду места И за́ ночь стопудово убежусь, Что нету для меня иной невесты. Твои обиды, девушка, пусты. И не пустыми чтоб они предстали, Я выйду из укрытия. И ты Поймёшь, что дамы все детей рожали.