Я б сумел пролезть в ушко́ иголки
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА О, ужас: нет людей, а Бог, Куда ни погляди – повсюду. В стеклянном черепе Его Нет места ни земле, ни блюду Из человечьих снов, молитв, Совокуплений и вечерий… Но если что и впрямь болит, То сразу попадает в череп. Твой подожжённый нетопырь, Невстреча с Прадедом и Принцем – всё это – нет, не боль, но пыль в Его густых, как ночь, ресницах. Однако – что у корабля Ничтожней и больнее ветра? Останется после тебя Одно-единственное Лето. А я – разулся и исчез, не под стеклянным лбом – снаружи… И всё же: где-то они есть – И люди, и земля, и… ужас. *** МОЯ ПАРОДИЯ Я в домик спрятался с утра. Я в домике! И это чудо! Ведь детство было, как вчера. Я в домике! И жив покуда. Но что это? Стеклянен дом. Да и не дом совсем, а череп. Осознаю сейчас с трудом, что домик детский эфемерен. Но тут приятно, вам скажу: я в черепе, а череп – Божий. Ужель за пазухой сижу? Ведь череп с пазухой похожи. Ещё бы ты сюда пришла, и было б мне совсем чудесно. Но ты куда-то удрала. А вот куда – мне неизвестно. Туда, где ужас и кошмар, где нет меня, живого Принца, где детский домик съел пожар, где череп – адова темница. В мой дом вдруг камень прилетел, и обратился он в осколки. Когда б не Лето, я б сумел Пролезть к тебе в ушко́ иголки.
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА О, ужас: нет людей, а Бог, Куда ни погляди – повсюду. В стеклянном черепе Его Нет места ни земле, ни блюду Из человечьих снов, молитв, Совокуплений и вечерий… Но если что и впрямь болит, То сразу попадает в череп. Твой подожжённый нетопырь, Невстреча с Прадедом и Принцем – всё это – нет, не боль, но пыль в Его густых, как ночь, ресницах. Однако – что у корабля Ничтожней и больнее ветра? Останется после тебя Одно-единственное Лето. А я – разулся и исчез, не под стеклянным лбом – снаружи… И всё же: где-то они есть – И люди, и земля, и… ужас. *** МОЯ ПАРОДИЯ Я в домик спрятался с утра. Я в домике! И это чудо! Ведь детство было, как вчера. Я в домике! И жив покуда. Но что это? Стеклянен дом. Да и не дом совсем, а череп. Осознаю сейчас с трудом, что домик детский эфемерен. Но тут приятно, вам скажу: я в черепе, а череп – Божий. Ужель за пазухой сижу? Ведь череп с пазухой похожи. Ещё бы ты сюда пришла, и было б мне совсем чудесно. Но ты куда-то удрала. А вот куда – мне неизвестно. Туда, где ужас и кошмар, где нет меня, живого Принца, где детский домик съел пожар, где череп – адова темница. В мой дом вдруг камень прилетел, и обратился он в осколки. Когда б не Лето, я б сумел Пролезть к тебе в ушко́ иголки.