Намылишься – рай и свет
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА Всей правды ни ты не узнаешь, ни даже я, которому в бок – двузубые вилы злосчастья. Не дай же Бог услышать, как лопается сердце в каретке – вниз-вверх – седока, когда измышляет последнее средство крутящаяся башка. Воздушный путь – он, что память, наструган соломкой: живи, не живи – как миленький примешь на грудь верхнерусской и глупости, и нелюбви; и кран оседлаешь на фоне экрана, чтоб воздух сна искрошить; и камень выпьешь в сто три карата; и прежде чем жить–не жить, решишь арихметрию башни, разъятой на смысл, как какой-нибудь Босх, и звук, как какой-нибудь Янышев: дай-то Бог. Ведь пчёлы не пахнут ни йодом, ни фтором. И смерть тут уже ни при чём. А мыло с названием «Свет», которому обмылок тьмы причинён. *** МОЯ ПАРОДИЯ Привык я к бессвязным, но честным тирадам. Что случилось сейчас? Нет истин теперь за красивым фасадом. Атас. Вся правда и истины в небе кру́жат, а ты лишь верти головой. Злосчастья однажды счастью послужат: Ты верь, всё снова впервой. Впервые на грудь и впервые обратно. Успеть кислорода б вдохнуть, иначе опять алгоритм заурядный взалкает под сердце пырнуть. И выкинуть всякое можно коленце в таком состояньи мозгов: на кран заберёшься собрать квинэссенций, алмазных наешься кусков. Потом разрешишь теорему Ферма (решённую, впрочем, давно), в культурные влезешь рукой закрома, где смыслам и звукам темно. На запах и вкус, значит, можно их взять. Но запаха тоже нет. Так что, умереть теперь и не встать? …Намылишься – рай и свет.
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА Всей правды ни ты не узнаешь, ни даже я, которому в бок – двузубые вилы злосчастья. Не дай же Бог услышать, как лопается сердце в каретке – вниз-вверх – седока, когда измышляет последнее средство крутящаяся башка. Воздушный путь – он, что память, наструган соломкой: живи, не живи – как миленький примешь на грудь верхнерусской и глупости, и нелюбви; и кран оседлаешь на фоне экрана, чтоб воздух сна искрошить; и камень выпьешь в сто три карата; и прежде чем жить–не жить, решишь арихметрию башни, разъятой на смысл, как какой-нибудь Босх, и звук, как какой-нибудь Янышев: дай-то Бог. Ведь пчёлы не пахнут ни йодом, ни фтором. И смерть тут уже ни при чём. А мыло с названием «Свет», которому обмылок тьмы причинён. *** МОЯ ПАРОДИЯ Привык я к бессвязным, но честным тирадам. Что случилось сейчас? Нет истин теперь за красивым фасадом. Атас. Вся правда и истины в небе кру́жат, а ты лишь верти головой. Злосчастья однажды счастью послужат: Ты верь, всё снова впервой. Впервые на грудь и впервые обратно. Успеть кислорода б вдохнуть, иначе опять алгоритм заурядный взалкает под сердце пырнуть. И выкинуть всякое можно коленце в таком состояньи мозгов: на кран заберёшься собрать квинэссенций, алмазных наешься кусков. Потом разрешишь теорему Ферма (решённую, впрочем, давно), в культурные влезешь рукой закрома, где смыслам и звукам темно. На запах и вкус, значит, можно их взять. Но запаха тоже нет. Так что, умереть теперь и не встать? …Намылишься – рай и свет.