Осень-11
Дух в себя мой вобрал всех землян в узел свитые руки, Где и страсть, и любовь ко всему, что способно любить, И презрения гнев к тем, кто шлёт благородство на муки, Кто готов за пятак сироту-голодранца убить. Сам не рад уж тому, что привит от коварства и мести, Что лишён козырей, на руках только мелочь одна, Да во след дикий визг, что не в том появился я месте, И не в тот меня век занесла мимоходом волна. Жить, как все в этой мгле, не могу, не хочу и не буду, Благо, сад ещё млад, есть куда, коль невмочь, убежать, И что было со мной средь людей, может быть позабуду, А коль нет, то хоть раз в тишине средь дерев полежать. * * * Вспомнилась осень из детства босого, Пруд с ивняками у самых брегов, Где лишь всего-то полдюйма до Бога, Столько же - до близлежащих логов. Выбор, конечно, был в пользу ложбинок, Тропочек между сухих тополей, В вечер густой, к журавлиному клину, Что улетать собирался с полей. Серое царство на скошенной ниве Долго прощалось с землёй праотцов, Клювами в землю, а кто суетливей- Крыльями бывших недавно птенцов. Разом взлетела крылатая стая, Тихо вначале, и вдруг, словно вой- По сентябрю закурлыкала, тая, Там в вышине, над моей головой. Так вот и я, как тот ключ журавлиный, Мысленно дали свои облетев, Милую землю навеки покину… Чтобы лишь только могилка у древ. * * * Лето вновь возвратилось, надолго ль! в промозглую рябь, Но не яблок ведром, а смолистыми ветками кедра, В чьих лохматых от игл и дождя непрерывного недрах, Дозревает в подвесках ореха янтарный сентябрь. Да воды колыханием в речке, стремящейся быть, Где от солнечных брызг бирюзовым становится вечер, И не хлещущий сноп, а с зарёй мне ложится на плечи, Не касаясь лица, сентября паутинная нить. * * * Лето вновь возвратилось, надолго ль!.. в промозглую рябь, Но не яблок ведром, а смолистыми ветками кедра, В чьих лохматых от игл и дождя непрерывного недрах, Дозревает в подвесках ореха янтарный сентябрь. Ветерком-шалуном, всё пытается душу согреть, Он со мною всегда, и в раю, и в аду злополучном, И сребристой луной над леском и долиной беззвучной, Я готов от любви к небесам и земле умереть. И зарницей вдали, с нею нежен вишнёвый мой сад, И росой на траве, босиком бы сейчас да по полю, Да припасть к роднику, да напиться водицы бы вволю, А потом на покой в свой сребристо-златой листопад. Да воды колыханием в речке, стремящейся быть, Где от солнечных брызг бирюзовым становится вечер, И не хлещущий сноп, а с зарёй мне ложится на плечи, Не касаясь лица, сентября паутинная нить. * * * Пытаюсь стихом сжечь Летящих снегов тень, Невнятна моя речь И сердцу стучать лень. От края черты шаг, Отступишь назад… стыд, А ведь за чертой мрак И марево там гид. Но как мне забыть Сад И листьев его блеск, И яблок с ветвей град, И рос на траве всплеск. Как нерв оголён лист, Лишь тронув его… боль, Сейчас он совсем чист, В очах - сентября соль!..
Дух в себя мой вобрал всех землян в узел свитые руки, Где и страсть, и любовь ко всему, что способно любить, И презрения гнев к тем, кто шлёт благородство на муки, Кто готов за пятак сироту-голодранца убить. Сам не рад уж тому, что привит от коварства и мести, Что лишён козырей, на руках только мелочь одна, Да во след дикий визг, что не в том появился я месте, И не в тот меня век занесла мимоходом волна. Жить, как все в этой мгле, не могу, не хочу и не буду, Благо, сад ещё млад, есть куда, коль невмочь, убежать, И что было со мной средь людей, может быть позабуду, А коль нет, то хоть раз в тишине средь дерев полежать. * * * Вспомнилась осень из детства босого, Пруд с ивняками у самых брегов, Где лишь всего-то полдюйма до Бога, Столько же - до близлежащих логов. Выбор, конечно, был в пользу ложбинок, Тропочек между сухих тополей, В вечер густой, к журавлиному клину, Что улетать собирался с полей. Серое царство на скошенной ниве Долго прощалось с землёй праотцов, Клювами в землю, а кто суетливей- Крыльями бывших недавно птенцов. Разом взлетела крылатая стая, Тихо вначале, и вдруг, словно вой- По сентябрю закурлыкала, тая, Там в вышине, над моей головой. Так вот и я, как тот ключ журавлиный, Мысленно дали свои облетев, Милую землю навеки покину… Чтобы лишь только могилка у древ. * * * Лето вновь возвратилось, надолго ль! в промозглую рябь, Но не яблок ведром, а смолистыми ветками кедра, В чьих лохматых от игл и дождя непрерывного недрах, Дозревает в подвесках ореха янтарный сентябрь. Да воды колыханием в речке, стремящейся быть, Где от солнечных брызг бирюзовым становится вечер, И не хлещущий сноп, а с зарёй мне ложится на плечи, Не касаясь лица, сентября паутинная нить. * * * Лето вновь возвратилось, надолго ль!.. в промозглую рябь, Но не яблок ведром, а смолистыми ветками кедра, В чьих лохматых от игл и дождя непрерывного недрах, Дозревает в подвесках ореха янтарный сентябрь. Ветерком-шалуном, всё пытается душу согреть, Он со мною всегда, и в раю, и в аду злополучном, И сребристой луной над леском и долиной беззвучной, Я готов от любви к небесам и земле умереть. И зарницей вдали, с нею нежен вишнёвый мой сад, И росой на траве, босиком бы сейчас да по полю, Да припасть к роднику, да напиться водицы бы вволю, А потом на покой в свой сребристо-златой листопад. Да воды колыханием в речке, стремящейся быть, Где от солнечных брызг бирюзовым становится вечер, И не хлещущий сноп, а с зарёй мне ложится на плечи, Не касаясь лица, сентября паутинная нить. * * * Пытаюсь стихом сжечь Летящих снегов тень, Невнятна моя речь И сердцу стучать лень. От края черты шаг, Отступишь назад… стыд, А ведь за чертой мрак И марево там гид. Но как мне забыть Сад И листьев его блеск, И яблок с ветвей град, И рос на траве всплеск. Как нерв оголён лист, Лишь тронув его… боль, Сейчас он совсем чист, В очах - сентября соль!..