В Урюпинске стал профессором
СТИХ ФЕЛИКСА ЧЕЧИКА И думая об Еврипиде, о детях, о времени, о… в вагоне занюханном сидя и в грязное глядя окно, ты едешь – куда? – а не всё ли равно – безразлично куда: по левую сторону – поле, по правую – города. Вернуться обратно не поздно, стоп-кран только нужно сорва… Нет – поздно! Холодные звёзды и те уже светят едва. И сам, как звезда, холодея, глядишь удивления без, как на колеснице Медея летит, не касаясь небес. *** МОЯ ПАРОДИЯ Приехал в вагоне вонючем надолго незнамо куда: в Урюпинск, к примеру, гадючий (тут прежде бывал иногда). В дороге читал Еврипида. С собою в Урюпинск набрал античных своих фаворитов, которых досель не читал. Гомерка с Вергилишкой тоже (Ивану Баркову хвала!) с собой был прихвачен, ничтоже сумняшеся. Вместо бухла. Профессор Урюпинска нынче и всяческих доктор наук. К Урюпинску словно привинчен античных писателей друг.
СТИХ ФЕЛИКСА ЧЕЧИКА И думая об Еврипиде, о детях, о времени, о… в вагоне занюханном сидя и в грязное глядя окно, ты едешь – куда? – а не всё ли равно – безразлично куда: по левую сторону – поле, по правую – города. Вернуться обратно не поздно, стоп-кран только нужно сорва… Нет – поздно! Холодные звёзды и те уже светят едва. И сам, как звезда, холодея, глядишь удивления без, как на колеснице Медея летит, не касаясь небес. *** МОЯ ПАРОДИЯ Приехал в вагоне вонючем надолго незнамо куда: в Урюпинск, к примеру, гадючий (тут прежде бывал иногда). В дороге читал Еврипида. С собою в Урюпинск набрал античных своих фаворитов, которых досель не читал. Гомерка с Вергилишкой тоже (Ивану Баркову хвала!) с собой был прихвачен, ничтоже сумняшеся. Вместо бухла. Профессор Урюпинска нынче и всяческих доктор наук. К Урюпинску словно привинчен античных писателей друг.