Зерцало для хранения указов?
СТИХ САНДЖАРА КАТАСТРОФА И так произойдёт, что станет лубяной природе невдомёк душевный гомон. Нева и Марсов чад, Таврический с Сенной откажутся зерцалом быть и фоном. И позабыть невмочь, как эта благодать фасадами струилась прямо в ухо – но только впредь душе ответствие искать в себе самой, а не в застывших звуках. Вот тут-то и прощай, адамова печать. Свобода как рецепт, как фиш на блюде: не делать ничего, что может помешать не думать о спасении и чуде. *** МОЙ ОТКЛИК Пальмира Северная – это только фон? Зерцало для хранения указов? Державных бюрократий эталон? Источник, как и прежде, метастазов? Культурная столица. Питер. Всё ужель? Петрополь. Красный Лейпциг. Город белых Ночей. И революций трёх проклятых колыбель. Венеция на Севере. Неспелой Вошла Европа к нам на Русь через окно. Пыталась тут дозреть, но не дозрела. Не стала Русь Европою – не суждено. Россией стала – этим уцелела.
СТИХ САНДЖАРА КАТАСТРОФА И так произойдёт, что станет лубяной природе невдомёк душевный гомон. Нева и Марсов чад, Таврический с Сенной откажутся зерцалом быть и фоном. И позабыть невмочь, как эта благодать фасадами струилась прямо в ухо – но только впредь душе ответствие искать в себе самой, а не в застывших звуках. Вот тут-то и прощай, адамова печать. Свобода как рецепт, как фиш на блюде: не делать ничего, что может помешать не думать о спасении и чуде. *** МОЙ ОТКЛИК Пальмира Северная – это только фон? Зерцало для хранения указов? Державных бюрократий эталон? Источник, как и прежде, метастазов? Культурная столица. Питер. Всё ужель? Петрополь. Красный Лейпциг. Город белых Ночей. И революций трёх проклятых колыбель. Венеция на Севере. Неспелой Вошла Европа к нам на Русь через окно. Пыталась тут дозреть, но не дозрела. Не стала Русь Европою – не суждено. Россией стала – этим уцелела.