Щербатый месяц там вверху, над нами...
Щербатый месяц там, вверху, над нами, Елозил небо бледным серебром, Меж нами, рук касание – цунами, Тайфун – ребром коль тёплым о ребро. Ты лишь стонала сладостно, бесстыже, Навстречу телу тело волоча, Ладонь твоя на мне мышонком рыжим И страстный огнь в полуночных очах. Блестели слёзы радости на лике, Искали мы той самой глубины, Когда сердца, как солнечные блики, Порхали парой бабочек ночных. И до утра, как царственные вина, Лились в бокал на донышко само, Пред Ним с тобою были мы безвинны, Хоть понимали – грешники, умом. Искали мы всё новых ощущений, Ведь столько ждали трепетных минут, И от в душе возвышенной видений, Нас мог отвлечь что разве только кнут. Был пряник сладок, съели даже крошки, И разошлись, стряхнув траву с волос… Хлебаем щи безвкусные мы ложкой, И чаще, с чёрных жизненных полос. Бывают дни тех летних снов, но редко, То нет тебя, то я пропал на год, А так, скамья, скрипучий стол, беседка, Да полный рот навязанных забот.
Щербатый месяц там, вверху, над нами, Елозил небо бледным серебром, Меж нами, рук касание – цунами, Тайфун – ребром коль тёплым о ребро. Ты лишь стонала сладостно, бесстыже, Навстречу телу тело волоча, Ладонь твоя на мне мышонком рыжим И страстный огнь в полуночных очах. Блестели слёзы радости на лике, Искали мы той самой глубины, Когда сердца, как солнечные блики, Порхали парой бабочек ночных. И до утра, как царственные вина, Лились в бокал на донышко само, Пред Ним с тобою были мы безвинны, Хоть понимали – грешники, умом. Искали мы всё новых ощущений, Ведь столько ждали трепетных минут, И от в душе возвышенной видений, Нас мог отвлечь что разве только кнут. Был пряник сладок, съели даже крошки, И разошлись, стряхнув траву с волос… Хлебаем щи безвкусные мы ложкой, И чаще, с чёрных жизненных полос. Бывают дни тех летних снов, но редко, То нет тебя, то я пропал на год, А так, скамья, скрипучий стол, беседка, Да полный рот навязанных забот.