Не озираясь...
Не озираясь, сквозь бездушие снегов, Он брёл в толпе, и локти в грудь его толкали, И голоса, вокруг витая, не смолкали, А лишь стихали, удаляясь от него. Пронзила сердце боль. Он, глядя в темень дня, Заметил девочку, с лицом, на тень похожим, С копной кудрей, черны, что ночь! прозрачной кожей, Глазами томными, зрачки чьи - тень огня. Прошел он мимо, но от запаха волос, Что был настоян на ромашке и полыни, Всё то, что он когда-то с сердца сердцем вынул, Пробилось вновь и сквозь года и свечек воск. Он снова чувствовал, что ныне сыплет снег, И видел птичек на ветвях рябин и клёнов, И лёд тоски глотал душою оголенной, Где крест всегда был - от несчастий оберег. Прошел он мимо, не окликнув, не позвав, Девчонку ту, что целовал когда-то в губы, Лишь только сердце, что устало от зарубок, Ревело в голос, боль души в себя вобрав.
Не озираясь, сквозь бездушие снегов, Он брёл в толпе, и локти в грудь его толкали, И голоса, вокруг витая, не смолкали, А лишь стихали, удаляясь от него. Пронзила сердце боль. Он, глядя в темень дня, Заметил девочку, с лицом, на тень похожим, С копной кудрей, черны, что ночь! прозрачной кожей, Глазами томными, зрачки чьи - тень огня. Прошел он мимо, но от запаха волос, Что был настоян на ромашке и полыни, Всё то, что он когда-то с сердца сердцем вынул, Пробилось вновь и сквозь года и свечек воск. Он снова чувствовал, что ныне сыплет снег, И видел птичек на ветвях рябин и клёнов, И лёд тоски глотал душою оголенной, Где крест всегда был - от несчастий оберег. Прошел он мимо, не окликнув, не позвав, Девчонку ту, что целовал когда-то в губы, Лишь только сердце, что устало от зарубок, Ревело в голос, боль души в себя вобрав.