Глава II: Прах и Пыль Часть 14 — Возвращение в лужу
Лететь на ветрокрыле — это как путешествовать во сне, только без шансов проснуться, если упадёшь. Мы с Плюшевымтанком обменялись молчаливыми взглядами, когда Деварк протянул крюк с кожаным ремнём и сказал цену. Один серебряный и четыре бронзовых. «Ну, летим», — вздохнул я и зацепился хвостом за опору седла. Мы отдали за этот полёт больше, чем за три дня охоты, но… полёт стоил того. Громовой Утёс медленно поднялся из утреннего тумана, как старый друг, что всё так же пахнет дымом и пылью, но теперь кажется особенно родным. Скалы качались под крыльями, подвесные мосты скрипели от ветра, а в сердце у меня снова ожило тихое, ласковое предчувствие — моя лужа ждала. Сначала — дела. Мы спрыгнули у Вершины Духов и сразу направились в пещеры под ней, в Пруды Видений. Там нас ждала аптекарь Зама. Она молча приняла пузырёк с эмульсией, кивнула и протянула мне мешалку. Для котла. Не спрашивай, зачем. Просто… шаманская штука. Ещё я выбрал себе зелье омоложения — потому что в последнее время моё лицо всё чаще касалось земли. В бою. Ну, почти в бою. Там же, в пещере, была и Клариса Фостер. Я думал, что в Орде уже ничто не удивляет, но эта нежить с разбитым сердцем выдала такой монолог про какого-то Юрива, подвески, долг и детей, что я на миг всерьёз задумался: а не сброситься ли обратно с Утёса? Задание я принял. Но... с таким выражением лица, будто это было поручение нести проклятие самому Иллидану. А потом... была лужа. Моя. Единственная. Тёплая, тягучая, чуть пахнущая мхом и вечностью. Я плюхнулся туда с таким звуком, будто сама Земля выдохнула: «Наконец-то». Спокойствие разлилось по чешуе. Пульс замедлился. Даже интерфейс погас. А где-то неподалёку, на этаж выше, Плюшевыйтанк уютно завалился в таверне и выспался как истинный таурен на заслуженной подстилке из выдранных коровьих шкур. Не судим — не судимы будем. — Ещё день отдохнём? — протянул он лениво, встретив меня у лифта к вечернему. — Давай. — Я обнял посох Джордана. — У меня впереди великое будущее... но сегодня я просто хвостатый шаман в луже.
Лететь на ветрокрыле — это как путешествовать во сне, только без шансов проснуться, если упадёшь. Мы с Плюшевымтанком обменялись молчаливыми взглядами, когда Деварк протянул крюк с кожаным ремнём и сказал цену. Один серебряный и четыре бронзовых. «Ну, летим», — вздохнул я и зацепился хвостом за опору седла. Мы отдали за этот полёт больше, чем за три дня охоты, но… полёт стоил того. Громовой Утёс медленно поднялся из утреннего тумана, как старый друг, что всё так же пахнет дымом и пылью, но теперь кажется особенно родным. Скалы качались под крыльями, подвесные мосты скрипели от ветра, а в сердце у меня снова ожило тихое, ласковое предчувствие — моя лужа ждала. Сначала — дела. Мы спрыгнули у Вершины Духов и сразу направились в пещеры под ней, в Пруды Видений. Там нас ждала аптекарь Зама. Она молча приняла пузырёк с эмульсией, кивнула и протянула мне мешалку. Для котла. Не спрашивай, зачем. Просто… шаманская штука. Ещё я выбрал себе зелье омоложения — потому что в последнее время моё лицо всё чаще касалось земли. В бою. Ну, почти в бою. Там же, в пещере, была и Клариса Фостер. Я думал, что в Орде уже ничто не удивляет, но эта нежить с разбитым сердцем выдала такой монолог про какого-то Юрива, подвески, долг и детей, что я на миг всерьёз задумался: а не сброситься ли обратно с Утёса? Задание я принял. Но... с таким выражением лица, будто это было поручение нести проклятие самому Иллидану. А потом... была лужа. Моя. Единственная. Тёплая, тягучая, чуть пахнущая мхом и вечностью. Я плюхнулся туда с таким звуком, будто сама Земля выдохнула: «Наконец-то». Спокойствие разлилось по чешуе. Пульс замедлился. Даже интерфейс погас. А где-то неподалёку, на этаж выше, Плюшевыйтанк уютно завалился в таверне и выспался как истинный таурен на заслуженной подстилке из выдранных коровьих шкур. Не судим — не судимы будем. — Ещё день отдохнём? — протянул он лениво, встретив меня у лифта к вечернему. — Давай. — Я обнял посох Джордана. — У меня впереди великое будущее... но сегодня я просто хвостатый шаман в луже.