Если быть, то лишь Им на Кресте...
Где меж Мигом и Вечностью грань, Средь деревьев нестройного гула, Мне, как птаха шальная, впорхнула Виноградная веточка в длань. Сколько женственной нежности в ней, Сколько красок в размашистых листьях!.. Мне бы холст с Полгалактики с кистью, Да закатной тоски покрасней. Да чтоб дождик, да следом ветра, И в лицо чтобы звёздная слякоть, И чтоб думок назойливых мякоть Без словесного сора с утра. И кофейного блага с дымком Не себе, а с изгибом капризным, На стекле полуночника брызгам И тебе, но в постель, с коньяком. Знать, Художник во мне не погиб, Коль и в темень дремучую ясно Вижу в талии девицы красной Виноградной лозины изгиб. А в его непрямой прямоте - Неподвижность расслабленных губок Да с цикутой нефритовый кубок… Коль уж б ы т ь, то лишь Им на Кресте!
Где меж Мигом и Вечностью грань, Средь деревьев нестройного гула, Мне, как птаха шальная, впорхнула Виноградная веточка в длань. Сколько женственной нежности в ней, Сколько красок в размашистых листьях!.. Мне бы холст с Полгалактики с кистью, Да закатной тоски покрасней. Да чтоб дождик, да следом ветра, И в лицо чтобы звёздная слякоть, И чтоб думок назойливых мякоть Без словесного сора с утра. И кофейного блага с дымком Не себе, а с изгибом капризным, На стекле полуночника брызгам И тебе, но в постель, с коньяком. Знать, Художник во мне не погиб, Коль и в темень дремучую ясно Вижу в талии девицы красной Виноградной лозины изгиб. А в его непрямой прямоте - Неподвижность расслабленных губок Да с цикутой нефритовый кубок… Коль уж б ы т ь, то лишь Им на Кресте!