Проснулся: ни дев, ни колец
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ РОМАНС Столбики сусликов, степь постепенная, позднее детство в божбе и тоске… Кто это смотрит, такая надменная, В тонком колечке на левой руке? Жизнь это, знаешь ли. Просто – без имени, калий цианистый и забытьё равно подходят… Смешно? Не брани меня – так я впервые увидел её. Только в запретном мерцает желанное, только чужое достойно тоски. Вот и потеряно самое главное: просто колечко с холодной руки. *** МОЯ ПАРОДИЯ МЕЧТЫ И ГРЁЗЫ Детство печально: игрушки чугунные, ночью уснуть не дают грызуны. В снах только девичьи станы подлунные в окнах туманных, и то со спины. Что эти станы, коль кольца из золота блещут на пальцах у барышень всех! Слюнки глотаю, как будто от голода. Хочется этих, но также и тех! То, что запретно, хоть в грёзах попробую. (Яблок я, впрочем, сейчас не ловец). Девы, ко мне вместе с высшею пробою! Ужас! Проснулся! Ни дев, ни колец.
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ РОМАНС Столбики сусликов, степь постепенная, позднее детство в божбе и тоске… Кто это смотрит, такая надменная, В тонком колечке на левой руке? Жизнь это, знаешь ли. Просто – без имени, калий цианистый и забытьё равно подходят… Смешно? Не брани меня – так я впервые увидел её. Только в запретном мерцает желанное, только чужое достойно тоски. Вот и потеряно самое главное: просто колечко с холодной руки. *** МОЯ ПАРОДИЯ МЕЧТЫ И ГРЁЗЫ Детство печально: игрушки чугунные, ночью уснуть не дают грызуны. В снах только девичьи станы подлунные в окнах туманных, и то со спины. Что эти станы, коль кольца из золота блещут на пальцах у барышень всех! Слюнки глотаю, как будто от голода. Хочется этих, но также и тех! То, что запретно, хоть в грёзах попробую. (Яблок я, впрочем, сейчас не ловец). Девы, ко мне вместе с высшею пробою! Ужас! Проснулся! Ни дев, ни колец.