Ночи любви не бывают разумными
СТИХ ФЕЛИКСА ЧЕЧИКА В тмутаракани, в калужской глуши, где молоку не даёт радиация скиснуть... «пожалуйста, свет потуши и отвернись, я сниму комбинацию», – ты говорила. Я чувствую – влип, втюрился, как малолетка простуженный, вилкой поддев зазевавшийся гриб, выпью водяры для храбрости. Суженый? Ряженый! Будет точнее. Ночной поезд уносит в столицу бездонную. И, насмехаясь, глумясь надо мной, смотрит двойник из проёма оконного. *** МОЯ ПАРОДИЯ Как-то приехал в деревню мужик. Иль не мужик, а юнец изворотливый. Всем поселянкам внушал озорник, будучи дьявольски словоохотливым, что до безумия любит и влип. На́ слово верить никто не отважился, хоть убеждал с огоньком и охрип. Только простушка не стала куражиться. ...Утро всегда вечеров помудрей. Ночи любви не бывают разумными. Сгинул на зорьке мужик без затей (или же хлопец походкой бесшумною).
СТИХ ФЕЛИКСА ЧЕЧИКА В тмутаракани, в калужской глуши, где молоку не даёт радиация скиснуть... «пожалуйста, свет потуши и отвернись, я сниму комбинацию», – ты говорила. Я чувствую – влип, втюрился, как малолетка простуженный, вилкой поддев зазевавшийся гриб, выпью водяры для храбрости. Суженый? Ряженый! Будет точнее. Ночной поезд уносит в столицу бездонную. И, насмехаясь, глумясь надо мной, смотрит двойник из проёма оконного. *** МОЯ ПАРОДИЯ Как-то приехал в деревню мужик. Иль не мужик, а юнец изворотливый. Всем поселянкам внушал озорник, будучи дьявольски словоохотливым, что до безумия любит и влип. На́ слово верить никто не отважился, хоть убеждал с огоньком и охрип. Только простушка не стала куражиться. ...Утро всегда вечеров помудрей. Ночи любви не бывают разумными. Сгинул на зорьке мужик без затей (или же хлопец походкой бесшумною).