Ты, промелькнув в окне...
Ты, промелькнув в окне уж перезревших зим, С ветки слетевшим вниз клёна златым листом, Кровью осев во мне, всё же осталась с ним, С тем, испытала с кем, всю полноту истом. Плоти, но не души, дух, он без терпких губ Строк о глазах твоих, в коих весенних дней Неба густая синь, словно дерюга, груб, И как она на мне, ночи самой черней. Знаю, любила что, но не меня, а тень, Кою бросал на снег гибкий и стройный стан, В час, когда солнца круг, сопровождая день, Хладом чертил на мне язвы душевных ран. И обжигал словцом дерзких твоих стихов Сердце моё, что в такт, вот же вселилась дурь!.. Нет бы груди твоей, где аромат духов, Так ведь холодных зим с сонмом свирепых бурь. В венах теперь моих струйкой течёт вода Ранней Его весны, что для тебя – вчера В неге ленивой сны, а для меня беда, Но уж теперь и здесь строчкой на лист с пера. Ты же в своих снегах сутью грядущих дней Не обо мне грустишь, не обо мне поёшь… Стану вот стужей мглы, что всех заклятий злей, Будешь что делать ты, о, мой Словесный Ёрш?..
Ты, промелькнув в окне уж перезревших зим, С ветки слетевшим вниз клёна златым листом, Кровью осев во мне, всё же осталась с ним, С тем, испытала с кем, всю полноту истом. Плоти, но не души, дух, он без терпких губ Строк о глазах твоих, в коих весенних дней Неба густая синь, словно дерюга, груб, И как она на мне, ночи самой черней. Знаю, любила что, но не меня, а тень, Кою бросал на снег гибкий и стройный стан, В час, когда солнца круг, сопровождая день, Хладом чертил на мне язвы душевных ран. И обжигал словцом дерзких твоих стихов Сердце моё, что в такт, вот же вселилась дурь!.. Нет бы груди твоей, где аромат духов, Так ведь холодных зим с сонмом свирепых бурь. В венах теперь моих струйкой течёт вода Ранней Его весны, что для тебя – вчера В неге ленивой сны, а для меня беда, Но уж теперь и здесь строчкой на лист с пера. Ты же в своих снегах сутью грядущих дней Не обо мне грустишь, не обо мне поёшь… Стану вот стужей мглы, что всех заклятий злей, Будешь что делать ты, о, мой Словесный Ёрш?..