Зима-3
Кругом лишь ночь да зимний лес В шумах осин и снежных блёстках, Да в звоне звёзд и лунном воске, Как лик Его, хрусталь небес. Да всхлип во сне, ведь так прямей От серой мглы до алой зорьки, Как желчи вкус - сухой и горький И чуть с ленцой, души моей. Она ведь долго не спала, Всё ввысь рвалась, туда, где зимы В садах вишнёвых и озимых, А звон - во все колокола. Туда, где пруд и чист, и свеж, А тополь, что поодаль клёнов, Ещё шумлив, ещё зелёный, И только… память без одежд. Она, как тонкая струна Меж криком первенца и вздохом, Времён, что будут, суматохой Лишь только чуть припудрена. Туда, где я, лишь только я, А всё вокруг что - тени… тени… Устал взбираться по ступеням, Ведь круто очень!.. Бытия… * * * Отшумели дожди и мороз кружева Разбросал уж по блюдцам синеющих окон, И густая доселе у прясла трава, Полегла, как волос твоих вьющихся локон. И сугроб средь двора, чьё величие в ночь, Преисполнившись чувством невольной обиды, Словно в церкви твоя не рождённая дочь, По ушедшей весне уж отвёл панихиду. Лишь стожок за избой, чей-то сдавленный крик, Обхватив коготками купальницы донник, Всё к тебе, как с клюкой седовласый старик, Недалёкого прошлого тянет ладони. В коих просьба присесть осторожно к столу, И душой обнаженной, притронувшись к свечке, Еле слышно сгрести с пепелища золу, А потом уж и снег прошлогодний с крылечка. Чтобы в свете зажжённых уже фонарей, Улыбнувшись рожку напоследок младому, Покормить, наконец-то, его снегирей, Что уселись на снег у крыльца его дома. * * * Зима, мой Свет, мой Ангел божий! Одним движением крыла, Ты древ давно уснувших ложа, На белый саван обрекла. И разошлась, как та округа, Коль пить - до дна, а нет, то враз: Иль хлад средь лун, иль злая вьюга, А то и ливня дикий пляс. И псов следы средь яблонь сонных, И шерсти клок на тыне, и, Поверь, у них свои законы!.. Повсюду пятна от любви. Гляжу всё ввысь, где ты над садом, Пленив его своей красой, Опять кружишь… не снегопадом, Студёной ангельской росой. Где, может быть, закатом алым, Не лето всё ж!.. согрев альков, Не мне, увы, вороне шалой, Уснёшь ты между облаков. * * * О, Время зимних ветреных ночей, Без звёздной атрибутики зенита, Когда за стенкой вьюжная сюита, А рядом девы той полузабытой, Сквозь веки бархат царственных очей. И длани, что же может быть честней, Чем запах этот сладкий незабудок, Из детства, из беспамятства, оттуда, Где всё, что с нами - злые пересуды С лиловым шёлком пальчиков на мне. И Вечность… слёзы губками с лица, И складки дуновением со щёчек, И снег искристый взглядом с тонких мочек, И мыслью хладной, надо ль!.. о височек, Чтоб снова, от начала до конца! * * * Я в тех мирах, где в позолоте зеркала... Февраль скупой на благодатное тепло, В конце зимы промозгло-пасмурной и стылой, Слезу-капель сронив на свежую могилу, Мне скажет - Да, Поэт, тебе не повезло! Пред мной, святым, предстанет Дева в неглиже, Глаза чьи синь, небесно-тёмные озёрца, И с уст сонет - янтарь в короне стихотворца, Да всё о ней, о светлой страждущей душе. Ни у крыльца та Дева с ног сбивает снег, Не для меня её сребристо-белый локон, Не предо мной, увы, она - не стал я Блоком, Не приглашён я и Бальмонтом на ночлег. Творец себя? О, нет! Пророческой Строки, Где мы давно уже с Багрицким старики... * * * Огнём горят недавно сжатые поля, До серых туч дым бледно-сизый поднимая, Село вечернее нервозно псами лает, Вслед пролетающим над рощей журавлям. Черна земля, голы древа окрестных рощ, Готово всё давно принять снегов смятенье, Он пролетает уж едва заметной тенью, Устал творить узоры луж осенний дождь. Деньки последние ноябрьского тепла, А там декабрь очистит землю добела, И до апреля снежный бум: буран да вьюга Не с труб бы дым, да к речке девица с ведром, Не отыскал бы ни села, ни отчий дом, Да что село, в дому родном свою подругу. * * * С душою голой по снежным картам, Я брёл куда-то, как тот чумной, Не видя финиш, не зная старта, А в небе месяц златой за мной. Не луж бы блюдец, да ветра с брега, Подумал точно, что март кругом, Но хруст ледышек и всхлипы снега- Зима иль осень в краю родном. В мороке вечной я Время спутал, Верней, я выпал из пут его, Прошло, я думал, что полминуты, А оказалось, что век всего. Попал в те годы, где Блок по свету Бродил, найти чтоб средь всех себя, Но он всё ближе к весне иль лету, А тут по снегу шумя-скребя. Хотел, конечно, его я встретить, Но я-то здесь лишь, а он вон Там, По Петербургу, в своей карете, Мы не сошлись с ним по родам. Но шли мы рядом и пели песни, Да всё о грусти, о ней, родной, Неужто там был он в той же бездне, Как я здесь в этой, не возрастной. Очнулся, кто-то мне гладил руку, Неужто он здесь, в моей норе... К добру - не он, ждал в гости внука - Весь в новогодней мишуре.
Кругом лишь ночь да зимний лес В шумах осин и снежных блёстках, Да в звоне звёзд и лунном воске, Как лик Его, хрусталь небес. Да всхлип во сне, ведь так прямей От серой мглы до алой зорьки, Как желчи вкус - сухой и горький И чуть с ленцой, души моей. Она ведь долго не спала, Всё ввысь рвалась, туда, где зимы В садах вишнёвых и озимых, А звон - во все колокола. Туда, где пруд и чист, и свеж, А тополь, что поодаль клёнов, Ещё шумлив, ещё зелёный, И только… память без одежд. Она, как тонкая струна Меж криком первенца и вздохом, Времён, что будут, суматохой Лишь только чуть припудрена. Туда, где я, лишь только я, А всё вокруг что - тени… тени… Устал взбираться по ступеням, Ведь круто очень!.. Бытия… * * * Отшумели дожди и мороз кружева Разбросал уж по блюдцам синеющих окон, И густая доселе у прясла трава, Полегла, как волос твоих вьющихся локон. И сугроб средь двора, чьё величие в ночь, Преисполнившись чувством невольной обиды, Словно в церкви твоя не рождённая дочь, По ушедшей весне уж отвёл панихиду. Лишь стожок за избой, чей-то сдавленный крик, Обхватив коготками купальницы донник, Всё к тебе, как с клюкой седовласый старик, Недалёкого прошлого тянет ладони. В коих просьба присесть осторожно к столу, И душой обнаженной, притронувшись к свечке, Еле слышно сгрести с пепелища золу, А потом уж и снег прошлогодний с крылечка. Чтобы в свете зажжённых уже фонарей, Улыбнувшись рожку напоследок младому, Покормить, наконец-то, его снегирей, Что уселись на снег у крыльца его дома. * * * Зима, мой Свет, мой Ангел божий! Одним движением крыла, Ты древ давно уснувших ложа, На белый саван обрекла. И разошлась, как та округа, Коль пить - до дна, а нет, то враз: Иль хлад средь лун, иль злая вьюга, А то и ливня дикий пляс. И псов следы средь яблонь сонных, И шерсти клок на тыне, и, Поверь, у них свои законы!.. Повсюду пятна от любви. Гляжу всё ввысь, где ты над садом, Пленив его своей красой, Опять кружишь… не снегопадом, Студёной ангельской росой. Где, может быть, закатом алым, Не лето всё ж!.. согрев альков, Не мне, увы, вороне шалой, Уснёшь ты между облаков. * * * О, Время зимних ветреных ночей, Без звёздной атрибутики зенита, Когда за стенкой вьюжная сюита, А рядом девы той полузабытой, Сквозь веки бархат царственных очей. И длани, что же может быть честней, Чем запах этот сладкий незабудок, Из детства, из беспамятства, оттуда, Где всё, что с нами - злые пересуды С лиловым шёлком пальчиков на мне. И Вечность… слёзы губками с лица, И складки дуновением со щёчек, И снег искристый взглядом с тонких мочек, И мыслью хладной, надо ль!.. о височек, Чтоб снова, от начала до конца! * * * Я в тех мирах, где в позолоте зеркала... Февраль скупой на благодатное тепло, В конце зимы промозгло-пасмурной и стылой, Слезу-капель сронив на свежую могилу, Мне скажет - Да, Поэт, тебе не повезло! Пред мной, святым, предстанет Дева в неглиже, Глаза чьи синь, небесно-тёмные озёрца, И с уст сонет - янтарь в короне стихотворца, Да всё о ней, о светлой страждущей душе. Ни у крыльца та Дева с ног сбивает снег, Не для меня её сребристо-белый локон, Не предо мной, увы, она - не стал я Блоком, Не приглашён я и Бальмонтом на ночлег. Творец себя? О, нет! Пророческой Строки, Где мы давно уже с Багрицким старики... * * * Огнём горят недавно сжатые поля, До серых туч дым бледно-сизый поднимая, Село вечернее нервозно псами лает, Вслед пролетающим над рощей журавлям. Черна земля, голы древа окрестных рощ, Готово всё давно принять снегов смятенье, Он пролетает уж едва заметной тенью, Устал творить узоры луж осенний дождь. Деньки последние ноябрьского тепла, А там декабрь очистит землю добела, И до апреля снежный бум: буран да вьюга Не с труб бы дым, да к речке девица с ведром, Не отыскал бы ни села, ни отчий дом, Да что село, в дому родном свою подругу. * * * С душою голой по снежным картам, Я брёл куда-то, как тот чумной, Не видя финиш, не зная старта, А в небе месяц златой за мной. Не луж бы блюдец, да ветра с брега, Подумал точно, что март кругом, Но хруст ледышек и всхлипы снега- Зима иль осень в краю родном. В мороке вечной я Время спутал, Верней, я выпал из пут его, Прошло, я думал, что полминуты, А оказалось, что век всего. Попал в те годы, где Блок по свету Бродил, найти чтоб средь всех себя, Но он всё ближе к весне иль лету, А тут по снегу шумя-скребя. Хотел, конечно, его я встретить, Но я-то здесь лишь, а он вон Там, По Петербургу, в своей карете, Мы не сошлись с ним по родам. Но шли мы рядом и пели песни, Да всё о грусти, о ней, родной, Неужто там был он в той же бездне, Как я здесь в этой, не возрастной. Очнулся, кто-то мне гладил руку, Неужто он здесь, в моей норе... К добру - не он, ждал в гости внука - Весь в новогодней мишуре.