Мне уснуть бы...
Пока к богу доберёшься, тебя святые сожрут... Мне бы дивного сна хоть глоток отхлебнуть Из твоей, о, Сомнение, чаши, Чтоб почувствовать сласть, а потом уж и в Путь, Усмиряя им старческий кашель. К Берегам Бытия, что давно уж вдали, Лишь видны их отвесные склоны, Да меж россыпью скал - то века намели!.. Уж отцветший багульник и клёны. Дабы Эго моё, оглянувшись назад, Светлым личиком девы, что рядом, Как и плечики та, обнажило закат, А потом уж и звёзд мириады. И златую луну, и бесхитростный мир Между древ еле видимой тропки, И листок, что затёрт до пространственных дыр,- Поэтической саги отрёпки. Чтобы я, пусть и в долг, не единственный пусть, В коем всё от собачьего лая, Стихотворной строкой смог бы чёрную грусть Отбелить пред изгнаньем из рая.
Пока к богу доберёшься, тебя святые сожрут... Мне бы дивного сна хоть глоток отхлебнуть Из твоей, о, Сомнение, чаши, Чтоб почувствовать сласть, а потом уж и в Путь, Усмиряя им старческий кашель. К Берегам Бытия, что давно уж вдали, Лишь видны их отвесные склоны, Да меж россыпью скал - то века намели!.. Уж отцветший багульник и клёны. Дабы Эго моё, оглянувшись назад, Светлым личиком девы, что рядом, Как и плечики та, обнажило закат, А потом уж и звёзд мириады. И златую луну, и бесхитростный мир Между древ еле видимой тропки, И листок, что затёрт до пространственных дыр,- Поэтической саги отрёпки. Чтобы я, пусть и в долг, не единственный пусть, В коем всё от собачьего лая, Стихотворной строкой смог бы чёрную грусть Отбелить пред изгнаньем из рая.