Без волос мы нынче и без кожи

СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА ЧЕРВЬ Мы теряем волосы и ногти, память кожи, зрение лица... И душа, как высота от ноты, отшелушивается. Но, когда, беспамятны, откажут и язык, и разум, всё ещё остаётся ма-а-ахонький очажек, с детства не остуженный ожог. И летят на одеяло листья свёрнутой, как молоко, воды – там, где загорелое величье обнажает глиняный тандыр (чтоб, как он, старея – ближе, ближе слышал колокольчики вещей); там, где времени блатная жижа залепляет жаберную щель, – там, открыв земле её трахеи, голос тьмы вскопав, солёный чрев, завершить земную одиссею на асфальт выходит Червь. И земля, впитавшая всю воду всех морей и век, блаженно спит, равнодушная – к нему ли, к ходу времени, колёс, копыт... Он, на берег выброшенный сгусток, радужка кита, явил собой рудимент искусства для Искусства, слова ради Слова, ради Бо... *** МОЯ ПАРОДИЯ Без волос мы нынче и без кожи, без лица и даже без ногтей. На фантомы, впрочем, не похожи. Разве что на монстров – так верней. Остудить ожог у монстра в силах разве что могучий богатырь. Но подобных нынче нет дебилов, Где паслись батыры, там пустырь. Потому и листьям с одеялом осенью от ветра не спастись. В противостояньи, крайне вялом, тайно скрыта будущая жизнь Жижа тоже может быть блатною, ведь тандыр из глины сотворён. Это ль не причина похвалою Одарить, кто щелью наделён? Выполз вот Червяк из недр на волю – На носу земли Армагеддон. Глубоко дышать себе позволю: Перед смертью подышать – резон. Почему ко мне все равнодушны? Ведь Армагеддон грядёт – умру! Скорбь на лицах пресна и натужна. …Ладно, от Червя я удеру. Я гражданским сделаю искусство и утилитарным, как шкала. Этой мыслью даже Златоусту Не суметь заворожить Алла…