Вены вздулись как лёд по весне...
Вены вздулись, как лёд на Реке по весне, у раскидистой ивы, Что уж век-то какой, наклонившись к воде, улыбается тучам, И целуясь с луной, коль виднеется лик пресвятой, молчаливо Мне кивает вослед, словно я ей родня, головёнкой скрипучей. И росинками звёзд, на ветвях что её, как морщинки на дланях, Иль веснушки твои на груди у сосков соблазнительно-алых, Тихо стонет во сне и, как в том, на заре, непроглядном тумане, Всё пытается стать, коль не леди в кругу, то хоть фрейлиной бала. Отчего же то вкось, то кривясь иногда, ненормальностью вдоха, Рвётся зверем из вен через ночь да сквозь день заполошное Слово?.. Оттого, что сентябрь за окошком моим, и вокруг суматоха Журавлей в небесах, что уж сбилися в клин, и закатов багровых!.. Оттого что прошла, как шуга на реке, моя сладкая младость, И что скоро зима запорхнёт воробьём в распростёртую душу, И что в путь к тополям, что я сам посадил, уж готовится надо, Мне бы песнь журавлей, что летят надо мной, до конца бы дослушать.
Вены вздулись, как лёд на Реке по весне, у раскидистой ивы, Что уж век-то какой, наклонившись к воде, улыбается тучам, И целуясь с луной, коль виднеется лик пресвятой, молчаливо Мне кивает вослед, словно я ей родня, головёнкой скрипучей. И росинками звёзд, на ветвях что её, как морщинки на дланях, Иль веснушки твои на груди у сосков соблазнительно-алых, Тихо стонет во сне и, как в том, на заре, непроглядном тумане, Всё пытается стать, коль не леди в кругу, то хоть фрейлиной бала. Отчего же то вкось, то кривясь иногда, ненормальностью вдоха, Рвётся зверем из вен через ночь да сквозь день заполошное Слово?.. Оттого, что сентябрь за окошком моим, и вокруг суматоха Журавлей в небесах, что уж сбилися в клин, и закатов багровых!.. Оттого что прошла, как шуга на реке, моя сладкая младость, И что скоро зима запорхнёт воробьём в распростёртую душу, И что в путь к тополям, что я сам посадил, уж готовится надо, Мне бы песнь журавлей, что летят надо мной, до конца бы дослушать.