Уставший и немножечко примятый...
Уставший и немножечко примятый Листвой не своего календаря, Всё чаще дух земной вдыхаешь мяты Ты с той, о ком, златая, говорят. И гладишь дланью тёплой и шершавой, И хваткой от натруженных морщин, Сребристо-повелительный и ржавый На щёчках алых шёлк её лещин. А после к той, кто в мае снегом белым По кудрям, что хлыстом по наготе, И ловишь гроздь устами неумело, Как раньше губки милой в темноте. И в рощу... лишь во снах своих тревожных Ты снова там, где в розовом дыму, Душа твоя распахивает ножны, Чтоб с нею же, расхристанной, к Нему.
Уставший и немножечко примятый Листвой не своего календаря, Всё чаще дух земной вдыхаешь мяты Ты с той, о ком, златая, говорят. И гладишь дланью тёплой и шершавой, И хваткой от натруженных морщин, Сребристо-повелительный и ржавый На щёчках алых шёлк её лещин. А после к той, кто в мае снегом белым По кудрям, что хлыстом по наготе, И ловишь гроздь устами неумело, Как раньше губки милой в темноте. И в рощу... лишь во снах своих тревожных Ты снова там, где в розовом дыму, Душа твоя распахивает ножны, Чтоб с нею же, расхристанной, к Нему.