Не дрейфим пред страстями
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА В конце концов, у нас ведь есть часть завтрашнего дня. Рассвет, помноженный на тень колен и интервалов. И тишина, и глубина и птичья мельтешня на антресолях, чай, нават и миндаля навалом. В конце концов, мы из пыльцы египетских камен меж рам оконных – новый сорт сообразим варенья; сольём вино ослиных пасх, ром греческих календ. Глядишь, к полудню будет нам ещё одно время. В конце концов, и я не здесь, и ты ложишься в дрейф, и кровь по-новому звучать воспитывает мышцу. Но до четвёртых петухов у луковиц дерев я книгу рощ твоих ношу, как ртуть, подмышкой. *** МОЯ ПАРОДИЯ Есть всё у нас. Мы даже четверть суток припасли, Колени чтоб не знали ни пустот, ни интервалов. А, время сжав, границы сдвинув, мы приобрели рассвет с обедом и убережемся от авралов. А почему? Пыльца мы, а не пыль царей времён столь древних, что в тумане факт: кто ж изобрёл календы? То ль римляне, то ль греки. То ли Кубой вознесён ром в небеса, но, может быть, не ром совсем, а бренди. В день первый месяца любого ты ко мне идёшь: к своей священной роще без окон и крон – с корнями! Под мышкой градусник – тебе, однако не соврёшь: круг новый в дрейфе, мы не дрейфим пред страстями.
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА В конце концов, у нас ведь есть часть завтрашнего дня. Рассвет, помноженный на тень колен и интервалов. И тишина, и глубина и птичья мельтешня на антресолях, чай, нават и миндаля навалом. В конце концов, мы из пыльцы египетских камен меж рам оконных – новый сорт сообразим варенья; сольём вино ослиных пасх, ром греческих календ. Глядишь, к полудню будет нам ещё одно время. В конце концов, и я не здесь, и ты ложишься в дрейф, и кровь по-новому звучать воспитывает мышцу. Но до четвёртых петухов у луковиц дерев я книгу рощ твоих ношу, как ртуть, подмышкой. *** МОЯ ПАРОДИЯ Есть всё у нас. Мы даже четверть суток припасли, Колени чтоб не знали ни пустот, ни интервалов. А, время сжав, границы сдвинув, мы приобрели рассвет с обедом и убережемся от авралов. А почему? Пыльца мы, а не пыль царей времён столь древних, что в тумане факт: кто ж изобрёл календы? То ль римляне, то ль греки. То ли Кубой вознесён ром в небеса, но, может быть, не ром совсем, а бренди. В день первый месяца любого ты ко мне идёшь: к своей священной роще без окон и крон – с корнями! Под мышкой градусник – тебе, однако не соврёшь: круг новый в дрейфе, мы не дрейфим пред страстями.