Ах, Блок, вина твоя невинна!
СТИХ ФЕЛИКСА ЧЕЧИКА Играет пианист в квартире, где останавливался Блок. Ещё по сто, чтоб воспарили и вознеслись под потолок. А там под потолком, где громко не распинается фоно, загадочная Незнакомка прогуливалась в домино. Одна! Без спутников, как раньше, чуть постаревшая, но ей к лицу сегодняшняя Russia и тусклый отблеск фонарей. Она глядит из-под вуали глазами полными любви. И отражается в бокале безалкогольного аи. И в полночь возле ЦДЛа, как горностаевым манто укутавшись метелью белой, умчит с клиентом на авто. А лабух не заметил даже её присутствия, пока парил в очередном пассаже на мнооооооого выше потолка. *** МОЯ ПАРОДИЯ Зальём, как Блок, бывало, зенки, в местах, где он же побывал, и видим в том же роде сценки, что пьяный Блок обрисовал. Вот так когда-то наш коллега на Незнакомку взгляд косил: давно, ещё в начале века минувшего. Изобразил он ту, которую с поры той поэты видят всякий раз, когда шелками чуть прикрытый девичий стан приходит в час, означенный любому пьянице. …А протрезвеешь – вот она. Лежит вульгарная развратница: копейка – красная цена. Как Клеопатра, просит платы. Уже раскаешься, что пил. Уже не вспомню, всю зарплату вчера на что я просадил. Ах, Блок, вина твоя невинна была бы, коль вина угар подкладывать не стал бы мины из Незнакомок (кто товар).
СТИХ ФЕЛИКСА ЧЕЧИКА Играет пианист в квартире, где останавливался Блок. Ещё по сто, чтоб воспарили и вознеслись под потолок. А там под потолком, где громко не распинается фоно, загадочная Незнакомка прогуливалась в домино. Одна! Без спутников, как раньше, чуть постаревшая, но ей к лицу сегодняшняя Russia и тусклый отблеск фонарей. Она глядит из-под вуали глазами полными любви. И отражается в бокале безалкогольного аи. И в полночь возле ЦДЛа, как горностаевым манто укутавшись метелью белой, умчит с клиентом на авто. А лабух не заметил даже её присутствия, пока парил в очередном пассаже на мнооооооого выше потолка. *** МОЯ ПАРОДИЯ Зальём, как Блок, бывало, зенки, в местах, где он же побывал, и видим в том же роде сценки, что пьяный Блок обрисовал. Вот так когда-то наш коллега на Незнакомку взгляд косил: давно, ещё в начале века минувшего. Изобразил он ту, которую с поры той поэты видят всякий раз, когда шелками чуть прикрытый девичий стан приходит в час, означенный любому пьянице. …А протрезвеешь – вот она. Лежит вульгарная развратница: копейка – красная цена. Как Клеопатра, просит платы. Уже раскаешься, что пил. Уже не вспомню, всю зарплату вчера на что я просадил. Ах, Блок, вина твоя невинна была бы, коль вина угар подкладывать не стал бы мины из Незнакомок (кто товар).