Прожил, как смог...
Господь, во всеблагой милости своей, сделал все нужное несложным, а все сложное — ненужным. Григорий Сковорода Прожил, как смог, любил любить, богатств не нажил, Да и к чему они мне там, где мгла да морок, Хотя в былье, забытом уж, когда-то княжил, Но эпизод тот был недолог и недорог. А так всё в такт: зима, весна, златое лето, Снега - добро, ручей - алмаз, цветы - топазы, И сентябри - так много радужного цвета! Чего ещё душе моей голубоглазой!.. И оттого, что небо синее сегодня, А завтра пусть бегут малиновые тучи, Мне хорошо, во мне сейчас любовь господня, Что с чистотой моей в космическом созвучье! И даже час дождей начавшихся встречая, А уж за ним ноябрь и слякоть листопада, Я попрошу у Бога лишь пиалу чая, И ничего мне больше, сирому, не надо. Быть может лишь, и то навряд ли, сигарету, Уста сухи, в груди - война!, одну затяжку, Потом ползком, по мерзлоте сплошной, но к свету, А там уж даст в далёкий путь мне Бог отмашку. Случится всё, что предсказал, и не иначе - Отображусь, но только духом, в чьём-то плаче.
Господь, во всеблагой милости своей, сделал все нужное несложным, а все сложное — ненужным. Григорий Сковорода Прожил, как смог, любил любить, богатств не нажил, Да и к чему они мне там, где мгла да морок, Хотя в былье, забытом уж, когда-то княжил, Но эпизод тот был недолог и недорог. А так всё в такт: зима, весна, златое лето, Снега - добро, ручей - алмаз, цветы - топазы, И сентябри - так много радужного цвета! Чего ещё душе моей голубоглазой!.. И оттого, что небо синее сегодня, А завтра пусть бегут малиновые тучи, Мне хорошо, во мне сейчас любовь господня, Что с чистотой моей в космическом созвучье! И даже час дождей начавшихся встречая, А уж за ним ноябрь и слякоть листопада, Я попрошу у Бога лишь пиалу чая, И ничего мне больше, сирому, не надо. Быть может лишь, и то навряд ли, сигарету, Уста сухи, в груди - война!, одну затяжку, Потом ползком, по мерзлоте сплошной, но к свету, А там уж даст в далёкий путь мне Бог отмашку. Случится всё, что предсказал, и не иначе - Отображусь, но только духом, в чьём-то плаче.
