Счастливый финал
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА ВКУС УКРОПА Рассматривая сад на свет, монгол, ровесник Зороастра – что было, чего нет, и сверх того – что на экране красным подчеркнуто (а лучше бы и вовсе вычеркнуть к лишаю!), – я дни срезаю, как грибы, и ничего не исключаю. Вот лучшая из дочерей земли на мешковине кротко сидит: в изножье сельдерей, райхон и венчики укропа. Мне веет запахом страны, куда плыву, но не причалю, где сны светлы, глаза черны – я ничего не исключаю – а воздух зелен, как река и разветвлен, как слух растенья, и испещрён, как мотылька полёт упругим средостеньем. Мне эта девочка лицом напомнит многие печали и сны. Потом... А что – потом? Я ничего не исключаю. На свет рассматривая ночь, пойму: есть порох, нет порока. Она окажется мне дочь, зачатая в Стране Укропа. Где, Улан-Батор, друг степей, я на руках её качаю. Сны отпущаеши. Теперь. Как и в Начале. *** МОЯ ПАРОДИЯ Как никогда, мой разум свеж. Не исключаю, впрочем, также, что не заметил кроху-брешь с ключом, стремительно иссякшим. И потому пичох беру, с которым по грибы мотался, и месяц режу (поутру) на дни, чтоб каждый день уда́лся. Я год желал бы раскромсать на этак месяцев двенадцать: тогда, авось, смогу познать, что Зороастра знал… канадца. Жил Зороастра столь давно, что нету разницы, с монголом или с канадцем пил вино (иль ел укроп, запив рассолом). Укроп растёт в любой стране, какой бы ни была столица: Оттава, Улан-Батор. Не столь уж важно: степь, теплица. Мне веет запахом двух стран, куда так хочется умчаться: не исключаю, их дурман меня понудил размечтаться. Две девочки и дочки две – но лучше все четыре вместе (четыре жёнки в голове, и все в одном живут подъезде). И всех во сне я вывожу гулять туда, где дух укропа. …Финал счастливей, я скажу, чем первый блин для первой пробы.
СТИХ САНДЖАРА ЯНЫШЕВА ВКУС УКРОПА Рассматривая сад на свет, монгол, ровесник Зороастра – что было, чего нет, и сверх того – что на экране красным подчеркнуто (а лучше бы и вовсе вычеркнуть к лишаю!), – я дни срезаю, как грибы, и ничего не исключаю. Вот лучшая из дочерей земли на мешковине кротко сидит: в изножье сельдерей, райхон и венчики укропа. Мне веет запахом страны, куда плыву, но не причалю, где сны светлы, глаза черны – я ничего не исключаю – а воздух зелен, как река и разветвлен, как слух растенья, и испещрён, как мотылька полёт упругим средостеньем. Мне эта девочка лицом напомнит многие печали и сны. Потом... А что – потом? Я ничего не исключаю. На свет рассматривая ночь, пойму: есть порох, нет порока. Она окажется мне дочь, зачатая в Стране Укропа. Где, Улан-Батор, друг степей, я на руках её качаю. Сны отпущаеши. Теперь. Как и в Начале. *** МОЯ ПАРОДИЯ Как никогда, мой разум свеж. Не исключаю, впрочем, также, что не заметил кроху-брешь с ключом, стремительно иссякшим. И потому пичох беру, с которым по грибы мотался, и месяц режу (поутру) на дни, чтоб каждый день уда́лся. Я год желал бы раскромсать на этак месяцев двенадцать: тогда, авось, смогу познать, что Зороастра знал… канадца. Жил Зороастра столь давно, что нету разницы, с монголом или с канадцем пил вино (иль ел укроп, запив рассолом). Укроп растёт в любой стране, какой бы ни была столица: Оттава, Улан-Батор. Не столь уж важно: степь, теплица. Мне веет запахом двух стран, куда так хочется умчаться: не исключаю, их дурман меня понудил размечтаться. Две девочки и дочки две – но лучше все четыре вместе (четыре жёнки в голове, и все в одном живут подъезде). И всех во сне я вывожу гулять туда, где дух укропа. …Финал счастливей, я скажу, чем первый блин для первой пробы.