Пушкарёв, проснись, дружок!
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА Пушкарёв почти что поседел как узнал, что дЕвица-душа не спросясь сгоняла под обстрел и домой вернулась не спеша. Он сидит за кухонным столом, лёд на сердце, голова в огне. В мыслях то сиянье, то облом, а душа мурлычет в стороне: «Если этой ночью звездопад просвистел на уровне виска, значит, ты ни в чём не виноват или чья-то дрогнула рука». *** МОЯ ПАРОДИЯ Сон приснился страшный, и душа в пятки забралась у крепыша. Выстрел гулко в грёзах прозвучал. Впрочем, вряд ли в душу кто стрелял. Если всё же это выстрел был холостой, то душу он взбодрил! Попугал и в душу наплевал – Лучше повалил бы наповал. – Пушкарёв, проснись, дружок! Ты что ж на округу всю вопишь, дикарь? Ночь давно прошла, а ты орёшь! – Ночь в меня звездой стреляла, тварь.
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА Пушкарёв почти что поседел как узнал, что дЕвица-душа не спросясь сгоняла под обстрел и домой вернулась не спеша. Он сидит за кухонным столом, лёд на сердце, голова в огне. В мыслях то сиянье, то облом, а душа мурлычет в стороне: «Если этой ночью звездопад просвистел на уровне виска, значит, ты ни в чём не виноват или чья-то дрогнула рука». *** МОЯ ПАРОДИЯ Сон приснился страшный, и душа в пятки забралась у крепыша. Выстрел гулко в грёзах прозвучал. Впрочем, вряд ли в душу кто стрелял. Если всё же это выстрел был холостой, то душу он взбодрил! Попугал и в душу наплевал – Лучше повалил бы наповал. – Пушкарёв, проснись, дружок! Ты что ж на округу всю вопишь, дикарь? Ночь давно прошла, а ты орёшь! – Ночь в меня звездой стреляла, тварь.