3 ГЕНДЕЛЬ ГЕРАКЛ 3

Действие третье Лихас приносит ужасную весть жителям Трахины: Геракл пал «бесславно от руки женщины». Хор оплакивает гибель «победителя мира». В храме умирающий Геракл проклинает Деяниру и молит ускорить конец его пытки («О Jove! what land is this»; «О Зевс, что за земля»). Он велит Иллу разжечь погребальный костер на вершине горы Этны. Деянира, в ужасе от содеянного, уже видит, как фурии преследуют ее душу («Where shall » fly»; «Куда бежать мне?»). Жрец Зевса объявляет, что Геракл взят на Олимп и что по воле богов Илл и Иола должны пожениться, чтобы между Экалией и Трахиной воцарился мир. Опера заканчивается гимном герою, ставшему бессмертным. Георг Фридрих Гендель / George Frideric Handel Это произведение относят также к драматическим ораториям, имеющим полное право фигурировать на сцене. После инструментального вступления (которое можно связать с воплощением угрызений совести Деяниры в фугато из последнего действия) следует взволнованный рассказ Лихаса, достойный позднего Моцарта и Шуберта. Состояние погруженной в печаль Деяниры выражено с подобающей естественностью. Царица еще не знает, как тяжко ей предстоит страдать. Ее сын Илл хочет устремиться на поиски отца, и музыка ревностно следует за его чувствами. Хор — главное действующее лицо любой оратории — ободряет Илла (медитативные разделы напоминают хор в баховских «Страстях»), но волевой порыв имитаций в центральном разделе не может избавить от дурных предчувствий. Вот Иола оплакивает своего отца: звучит мощный речитатив, ария с призывами вечного покоя, прерываемая восторженными восхвалениями достоинств погибшего. Это величавое пение возвышает царевну-рабыню и делает еще более абсурдной ревность Деяниры, которая комментируется в могучем хоре «Ревность! Исчадие ада»: проклятия, яркие гомофонные столкновения в бетховенском духе сочетаются с горестным ропотом. Геракл, уверенный в своей невиновности, не принимает происходящего всерьез, а Деянира очень едко насмехается над ним, но потом вновь погружается во мрак отчаяния, где нет места жалости, дальнейшее оркестровое развитие (канон) усиливает тягостность настроения. Последние муки героя изображаются во взволнованной арии в духе Вивальди, в ней уже чувствуется полыхание пламени, и вызывающая сочувствие стойкость Геракла оборачивается трагикомической пляской. Пока он мучается от язв, Деяниру окружают фурии-мстительницы: эта бурная сцена достойна шекспировского «Макбета», центральное место в ней занимает Lento, напоминающее меланхолический, усталый хроматический стиль Пёрселла. Вокализы и настойчивые повторы (например, ужасные возгласы «Смотри, смотри!») несут печать безумия и проклятия. Фурии появляются из ночного мрака, угрожая огромными змеями. Речитативный стиль, бред, постепенно помрачающий ум, стремительные фиоритуры и гаммы, испуганные, смятенные скачки голоса, драматические акценты и мотивы, уже напоминающие Верди. Вместе с тем, несмотря на засилье злых духов, в музыке появляется какая-то легкость, почти шутливая, даже праздничная, утишающая волнение и ужас. И впрямь, усложненный сюжет завершается не просто смертью, но обожествлением героя. Г. Маркези (в переводе Е. Гречаной) Конец первой публикации. Окончание следует