И светила иные станцуют вальс-1
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ПРАЗДНИКИ описательная поэма Авось приманенная радость ещё заглянет в угол наш. Боратынский 1. Оксиген ищет путь. Его речь крепка. Голос мёрзнущей мыши. Начало сна. По-над берегом россыпью облака, Значит, если захочешь, взойдёт луна. Я люблю этот залп небольших светил, эту музыку гаснущих полусфер, эти танцы для тех, кто всегда бескрыл, но сегодня выспался – и взлетел. И на Ленинских, и на ничьих горах, и на том перекрёстке, где острый нож, всё летает светящийся певчий прах, максимально размноженный медный грош. Что подставить ему как пустой карман? То ли глаз, то ли ухо... А вот ещё: говорят, будет выстроен балаган, и вошедший в него – навсегда прощён. 2. Лету – летнее, осени – всё подряд. Что споёт августовский простой песок мы узнаем, когда повернём назад. А покуда, от солнца наискосок, здравствуй, книга такого большого дня, где зелёный да жёлтый поверх всего! Где отважный купальщик смешит меня, а тебя вдохновляет задор его. Вместо имени – пляжная дребедень. Вот комар опускается, как орёл, но находит не печень, а только тень, от огня, что и так далеко увёл, но не в сторону сердца, а взад-вперёд, за гантелями для тренировки рук, за рублём на покупку шипучих вод, открывая которые слышишь звук. 3. Три поэмы выходят в один тираж. Но не время рассчитывать на успех – добродушный читатель, мучитель наш делит праздничный свой пирожок на всех, оставляя кусочек на чёрный день, оделяя оставшимся невпопад... Но довольно того, что ему не лень под бумажным дождём принимать парад. Мы и сами закуска, фисташки-dry, (для надёжности можно добавить бром). Между этими судьбами выбирай, допиши до конца и взмахни платком. До свидания, волны текучих лун, коридоры, сверлящие небеса! Как ни строй календарь, каждый раз канун обгоняет начало на полчаса. (ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ) *** МОЯ ПАРОДИЯ 1. Если мнится, что бог, то зажечь луну не пытайся при первой же мысли вслух. Поразмысли, потом проглоти слюну. Прикуси язычок, чтобы он распух. Вот тогда загорится сама луна. И светила иные станцуют вальс. То не сон, ты не бог – голова пьяна. Потому и столь редкостный расколбас. Птичий пух (ровно так, как и птичий прах), Освещённый сияньем луны и звёзд, будто камень, застыл на твоих губах. Разоритель не меньше, чем сотни гнёзд! Но ни в глаз и ни в ухо не получил. Побоялся природу народ спасать. Кому должен, народ уж давно простил. Да потребно и пар иногда спускать. 2. Лету – всё. Остальным недрузьям – закон. Как почую сентябрь, так хочу в полёт. Ещё август жив, осень бьёт поклон, выставляя августу незачёт. У пруда купальщик один лежит. И чего мои взоры туда косят? Знать, купальщица. Потому аппетит разыгрался, хоть возраст – под шестьдесят. Как заёкало сердце! И в двадцать лет не бывало такого – и вот опять. Как же больно-то! Видимо, сей предмет стал характер всё чаще проявлять. Так скорей за гантелями! И качать плечевые усталые мускулы, чтобы к новому году сформировать богатырское тело русское. 3. Тут не только поэмы в тираж идут, скоро выйдем в бесценный мы все тираж. Неконкретные образы ускользнут. На конкретных устроим крутой вираж. Пирожок на троих – это братство тех, кто не сдаст ресторанам родной подъезд, кто закуску разделает под орех, бог не выдаст кого и свинья не съест. Кто не только в казармах бромид глотал иль текучие луны гонял платком, кто при этом писал до конца: амбал! Не амбал, так гиганта в нём есть геном. Но поправки в итоге не избежать Ведь канун – это не полчаса, а день. Перед праздником целый день лежать, то читая, то стряпая свой катрен. (ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ПРАЗДНИКИ описательная поэма Авось приманенная радость ещё заглянет в угол наш. Боратынский 1. Оксиген ищет путь. Его речь крепка. Голос мёрзнущей мыши. Начало сна. По-над берегом россыпью облака, Значит, если захочешь, взойдёт луна. Я люблю этот залп небольших светил, эту музыку гаснущих полусфер, эти танцы для тех, кто всегда бескрыл, но сегодня выспался – и взлетел. И на Ленинских, и на ничьих горах, и на том перекрёстке, где острый нож, всё летает светящийся певчий прах, максимально размноженный медный грош. Что подставить ему как пустой карман? То ли глаз, то ли ухо... А вот ещё: говорят, будет выстроен балаган, и вошедший в него – навсегда прощён. 2. Лету – летнее, осени – всё подряд. Что споёт августовский простой песок мы узнаем, когда повернём назад. А покуда, от солнца наискосок, здравствуй, книга такого большого дня, где зелёный да жёлтый поверх всего! Где отважный купальщик смешит меня, а тебя вдохновляет задор его. Вместо имени – пляжная дребедень. Вот комар опускается, как орёл, но находит не печень, а только тень, от огня, что и так далеко увёл, но не в сторону сердца, а взад-вперёд, за гантелями для тренировки рук, за рублём на покупку шипучих вод, открывая которые слышишь звук. 3. Три поэмы выходят в один тираж. Но не время рассчитывать на успех – добродушный читатель, мучитель наш делит праздничный свой пирожок на всех, оставляя кусочек на чёрный день, оделяя оставшимся невпопад... Но довольно того, что ему не лень под бумажным дождём принимать парад. Мы и сами закуска, фисташки-dry, (для надёжности можно добавить бром). Между этими судьбами выбирай, допиши до конца и взмахни платком. До свидания, волны текучих лун, коридоры, сверлящие небеса! Как ни строй календарь, каждый раз канун обгоняет начало на полчаса. (ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ) *** МОЯ ПАРОДИЯ 1. Если мнится, что бог, то зажечь луну не пытайся при первой же мысли вслух. Поразмысли, потом проглоти слюну. Прикуси язычок, чтобы он распух. Вот тогда загорится сама луна. И светила иные станцуют вальс. То не сон, ты не бог – голова пьяна. Потому и столь редкостный расколбас. Птичий пух (ровно так, как и птичий прах), Освещённый сияньем луны и звёзд, будто камень, застыл на твоих губах. Разоритель не меньше, чем сотни гнёзд! Но ни в глаз и ни в ухо не получил. Побоялся природу народ спасать. Кому должен, народ уж давно простил. Да потребно и пар иногда спускать. 2. Лету – всё. Остальным недрузьям – закон. Как почую сентябрь, так хочу в полёт. Ещё август жив, осень бьёт поклон, выставляя августу незачёт. У пруда купальщик один лежит. И чего мои взоры туда косят? Знать, купальщица. Потому аппетит разыгрался, хоть возраст – под шестьдесят. Как заёкало сердце! И в двадцать лет не бывало такого – и вот опять. Как же больно-то! Видимо, сей предмет стал характер всё чаще проявлять. Так скорей за гантелями! И качать плечевые усталые мускулы, чтобы к новому году сформировать богатырское тело русское. 3. Тут не только поэмы в тираж идут, скоро выйдем в бесценный мы все тираж. Неконкретные образы ускользнут. На конкретных устроим крутой вираж. Пирожок на троих – это братство тех, кто не сдаст ресторанам родной подъезд, кто закуску разделает под орех, бог не выдаст кого и свинья не съест. Кто не только в казармах бромид глотал иль текучие луны гонял платком, кто при этом писал до конца: амбал! Не амбал, так гиганта в нём есть геном. Но поправки в итоге не избежать Ведь канун – это не полчаса, а день. Перед праздником целый день лежать, то читая, то стряпая свой катрен. (ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)