Осень-2
В морозно-пакостной и хладной, И невесёлой тьмы ночи, Как и октябрь, до света жадный, Любуюсь пламенем свечи. Ведь знал же, долгой будет осень, И злато-алые древа, Но глядя вдаль на кромки сосен, Зимы уж видел кружева. И сердцем чувствовал, что холод Ещё застанет красный май И воробьино-враний голод, Кунице-лисьим будет рай. Вот так и я, средь зим суровых, В лесу густом без всяких троп, Мне станет в стланике кедровом Домишкой девственным сугроб. Но что случится, то случится, Пока не будем горевать, Ведь научились жизни чистой, Бог даст, привыкнем умирать. * * * Настороженный взгляд и снежинки блестят на ресницах, Всё грущу я о нём, о звенящем дождём сентябре, По ночам средь тиши мне не мая цветение снится, А багрянец рябин и ковыль в росяном серебре. И безмолвный укор, облачённой в вуаль звездопада Там вдали, у реки от ненастья уставшей горы, Где в безлунную ночь дерева отрешённого сада Нам дарили с тобой естества золотые шары. И роняли на дол в охлаждённые осенью росы, Где кузнечик звенел, и так пахло настойкой из трав… Обтрепались твои золотисто-жемчужные косы, Да и я, ты прости уж за всё, не кленово-кудряв. Знаешь, сердце болит и за Сад, что уж выбросил листик, И за Вечность, что вмиг превратилась в томительный миг Ожидания мглы без себя, как искателя истин… Вот и снова уснул в окружении думок и книг!.. * * * Трава густа, роса на ней, что жемчуг алый - Вставал рассвет и ветер дул холодный, шалый... Ну вот уже и клёны пожелтели, Повинен Бог - златистых красок много! Но краток миг - а там уж и метели, И оттого в душе моей тревога. И оттого печаль в очах любимой, Ведь серебра жемчужного в достатке, Хотела стать для всех, кто рядом, примой, Но тут сентябрь - с него все взятки гладки. Морщинок сеть - лихая ночка лика, Глазёнок блеск-роса - с куста черника, А на устах бескровно-тонких беды. Немного ведь до финиша осталось, Уже не миг - его ничтожна малость, Не будет, нет, над будущим победы. * * * И вновь сентябрь, и снова осень золотая, Упав росой у покосившегося тына, Прорехи в нём, ведь мне всё некогда!.. латает, Надолго ли!.. ассиметричной паутиной. И саван шьёт, ведь скоро холод, значит надо, И важно то, что без без обмана и корысти Сиделкой быть у умирающего сада, Из белых астр и осыпающихся листьев. Гляжу всё ввысь, быть может там, за облаками, Меж тусклых звёзд гипотетических вселенных, Найду себя с посеребрёнными висками, Но век спустя, восстав из мертвенного тлена. * * * Куда уходит день от нас С багрово-огненным закатом? К восходам бледно-розоваты? Иль, превратившись в божий глас, Во мрак, укрывшись звёздным златом? Быть может только для того, Чтобы наутро вновь явиться Из-за лесов густых жар-птицей, С хвостом, поднятым высоко, Вновь озарить чтоб наши лица. И почему в сентябрь листок Сусальным золотом покрытый, Дождём холодным перемытый, И не течёт с берёзы сок, Лишь только паутины нити. Между стволами сетку свив, Листву рябиновую ловит, И как нам это обусловить? Тем, что осенний лес красив, Иль чтоб на лист надеть оковы. Но ведь октябрь и Покрова, Снесут паучьи те ограды, Пришедшим к сроку снегопадом, И зелень, что была жива, Убьёт ноябрьская прохлада. А мы зачем явились в Свет? Прожить, чтоб все сезоны года, Уйти под землю на свободу, По сути, есть мы, и нас нет, Чтоб стать в итоге углеродом. Но вот при выходе в финал, Будь ты творцом или поэтом, Спроси Всевышнего об этом, Зачем тогда на Свет пускал, Коль через век в нутро планеты. Чтоб ты познал порок греха, Ведь грех, он грех, когда нечистый, И для тебя услада – листья, Не для красы, а пропорхать, Над нею кое-как и быстро. А коль с теплом скрестить тела, То это грех, но незаметный, Ведь всё добро, что не запретно… С зимой не станет и тепла, И той копны, где мы… заветной. Исчезнет все, не в раз один, Но обязательно исчезнет, Всё, что живёт, исчезнет в бездне, В пластах нетронутых глубин, Как в океане буревестник. Вот оттого душа болит И ночью тёмной в сердце колет, Сейчас бы крылья, да на волю, Где всё искрится и гремит, А там, с верхов, и оземь поля. * * * Журавли уж ключом потянулись на юг, Где желтели поля - чёрно-серые пятна, Не вернуть мне сентябрь - не вернётся обратно, Ныне только пурга, да безумие вьюг. Окунуться бы вновь в благовония лета, Но оно далеко - на окраине Света.
В морозно-пакостной и хладной, И невесёлой тьмы ночи, Как и октябрь, до света жадный, Любуюсь пламенем свечи. Ведь знал же, долгой будет осень, И злато-алые древа, Но глядя вдаль на кромки сосен, Зимы уж видел кружева. И сердцем чувствовал, что холод Ещё застанет красный май И воробьино-враний голод, Кунице-лисьим будет рай. Вот так и я, средь зим суровых, В лесу густом без всяких троп, Мне станет в стланике кедровом Домишкой девственным сугроб. Но что случится, то случится, Пока не будем горевать, Ведь научились жизни чистой, Бог даст, привыкнем умирать. * * * Настороженный взгляд и снежинки блестят на ресницах, Всё грущу я о нём, о звенящем дождём сентябре, По ночам средь тиши мне не мая цветение снится, А багрянец рябин и ковыль в росяном серебре. И безмолвный укор, облачённой в вуаль звездопада Там вдали, у реки от ненастья уставшей горы, Где в безлунную ночь дерева отрешённого сада Нам дарили с тобой естества золотые шары. И роняли на дол в охлаждённые осенью росы, Где кузнечик звенел, и так пахло настойкой из трав… Обтрепались твои золотисто-жемчужные косы, Да и я, ты прости уж за всё, не кленово-кудряв. Знаешь, сердце болит и за Сад, что уж выбросил листик, И за Вечность, что вмиг превратилась в томительный миг Ожидания мглы без себя, как искателя истин… Вот и снова уснул в окружении думок и книг!.. * * * Трава густа, роса на ней, что жемчуг алый - Вставал рассвет и ветер дул холодный, шалый... Ну вот уже и клёны пожелтели, Повинен Бог - златистых красок много! Но краток миг - а там уж и метели, И оттого в душе моей тревога. И оттого печаль в очах любимой, Ведь серебра жемчужного в достатке, Хотела стать для всех, кто рядом, примой, Но тут сентябрь - с него все взятки гладки. Морщинок сеть - лихая ночка лика, Глазёнок блеск-роса - с куста черника, А на устах бескровно-тонких беды. Немного ведь до финиша осталось, Уже не миг - его ничтожна малость, Не будет, нет, над будущим победы. * * * И вновь сентябрь, и снова осень золотая, Упав росой у покосившегося тына, Прорехи в нём, ведь мне всё некогда!.. латает, Надолго ли!.. ассиметричной паутиной. И саван шьёт, ведь скоро холод, значит надо, И важно то, что без без обмана и корысти Сиделкой быть у умирающего сада, Из белых астр и осыпающихся листьев. Гляжу всё ввысь, быть может там, за облаками, Меж тусклых звёзд гипотетических вселенных, Найду себя с посеребрёнными висками, Но век спустя, восстав из мертвенного тлена. * * * Куда уходит день от нас С багрово-огненным закатом? К восходам бледно-розоваты? Иль, превратившись в божий глас, Во мрак, укрывшись звёздным златом? Быть может только для того, Чтобы наутро вновь явиться Из-за лесов густых жар-птицей, С хвостом, поднятым высоко, Вновь озарить чтоб наши лица. И почему в сентябрь листок Сусальным золотом покрытый, Дождём холодным перемытый, И не течёт с берёзы сок, Лишь только паутины нити. Между стволами сетку свив, Листву рябиновую ловит, И как нам это обусловить? Тем, что осенний лес красив, Иль чтоб на лист надеть оковы. Но ведь октябрь и Покрова, Снесут паучьи те ограды, Пришедшим к сроку снегопадом, И зелень, что была жива, Убьёт ноябрьская прохлада. А мы зачем явились в Свет? Прожить, чтоб все сезоны года, Уйти под землю на свободу, По сути, есть мы, и нас нет, Чтоб стать в итоге углеродом. Но вот при выходе в финал, Будь ты творцом или поэтом, Спроси Всевышнего об этом, Зачем тогда на Свет пускал, Коль через век в нутро планеты. Чтоб ты познал порок греха, Ведь грех, он грех, когда нечистый, И для тебя услада – листья, Не для красы, а пропорхать, Над нею кое-как и быстро. А коль с теплом скрестить тела, То это грех, но незаметный, Ведь всё добро, что не запретно… С зимой не станет и тепла, И той копны, где мы… заветной. Исчезнет все, не в раз один, Но обязательно исчезнет, Всё, что живёт, исчезнет в бездне, В пластах нетронутых глубин, Как в океане буревестник. Вот оттого душа болит И ночью тёмной в сердце колет, Сейчас бы крылья, да на волю, Где всё искрится и гремит, А там, с верхов, и оземь поля. * * * Журавли уж ключом потянулись на юг, Где желтели поля - чёрно-серые пятна, Не вернуть мне сентябрь - не вернётся обратно, Ныне только пурга, да безумие вьюг. Окунуться бы вновь в благовония лета, Но оно далеко - на окраине Света.