Музы всей гурьбой явились
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ПРОЛОГ 1. Да какие наши годы, эмпедокловы года! Грустный маятник природы улетает в никуда. Оторвался, отлепился от пружинного огня и назад не воротился... Чёрно-белый, чур меня! Это время, проникая сквозь нечаянную щель, в сердце века, в сумрак рая, изменяет суть вещей. Это бьётся колокольчик под магнитною дугой, это кашляет по-волчьи ангел в горенке стальной. 2. До свиданья, век железный! Алюминьевый, привет! Над какой лукавой бездной нам откроется секрет? Здравствуй, истина простая, милый друг – вороний глаз! К стенке вывезет кривая самых искренних из нас. А как славно начинался незначительный пробег! Свет в окошке загорался, робко падал первый снег... Мы тебе открыли двери, что ж ты таешь невпопад? Было – плановой потерей, стало – горшей из утрат. 3. Да и нам пора обратно в дом безропотной любви, мой товарищ аккуратный по коварной селяви! Наши бойкие поэмы – в две недели, в семь листов – наши стройные системы сотрясения основ, наша пламенная вера в эстетический Эдем только в качестве примера и уместны. Вместе с тем, метафизик-забияка, это был отменный путь! От таинственного знака сквозь разбрызганную ртуть в муравейные палаты, в заградительный отряд всех ни в чём не виноватых и казнимых наугад. ........................ где-то около вокзала с неба падала звезда и в стакане умирала кипячёная вода 4. Переплясы фин-де-секла в золотой осенний день, и в серебряные стёкла постучавшаяся тень. Достучится ли? Не знаю. Воплотится – да не здесь! Чёрствый луч в руках ломаю, чёрствый луч – благую весть. *** МОЯ ПАРОДИЯ 1. Эмпедоклом я не стану, множество признав архэ. Если даже в вечность кану, сохранюсь в моём стихе. Солнце всходит и заходит, в приключения зовёт. Время часто сумасбродит: как огнём, мне пятки жжёт. Суть вещей во мне трясётся, бьёт набатом по башке. Череп может расколоться. Жизнь висит на волоске. Радость только в звуках рая. Вот и ангел с кочергой. Выше, выше я взлетаю, обнадёженный мечтой. 2. Медь, железо, алюминий, все ко мне! И всем привет! Стоп! Пускай железо сгинет! Золота милее цвет! На кривой козе подъеду К бездне. Пристально вгляжусь вниз. А бездна мне вендетту пусть объявит – не боюсь! Вот урон для мира будет, если в бездну упаду. Пусть народ не обессудит, От обрыва отойду. А иначе свет в окошке никому не увидать. В бездну пусть простые сошки смотрят или им под стать. 3. Солнце всходит и заходит. То согреет дом любви, то халупу заморозит (как мой дом ни назови, он всегда мне будет раем). Солнце – это тоже я. Мы с товарищем взлетаем Мы – поэты и семья! Нет, вернее, как семья мы. В эстетический Эдем не нулями, а князьями мы влетаем без проблем. Будем долго жить, взирая, как чекисты морды бьют, как пытают и карают, как дела невинным шьют. Как младенцы, мы невинны и пушисты, и белы. Как герои, мы былинны, заслужили похвалы. ........................ полетали – ну, и хватит. Мордами упали в грязь. Больше выдумки не катят: с серебром прямая связь. 4. Век серебряный в загоне. Позабыт сегодня он. Муза в греческом хитоне Говорит мне: «Ты, должо́н!» Музы всей гурьбой явились: то ли девять, то ли семь. Как одна, в меня вцепились. Всех беру к себе в гарем…
СТИХ МИХАИЛА ГУНДАРИНА ПРОЛОГ 1. Да какие наши годы, эмпедокловы года! Грустный маятник природы улетает в никуда. Оторвался, отлепился от пружинного огня и назад не воротился... Чёрно-белый, чур меня! Это время, проникая сквозь нечаянную щель, в сердце века, в сумрак рая, изменяет суть вещей. Это бьётся колокольчик под магнитною дугой, это кашляет по-волчьи ангел в горенке стальной. 2. До свиданья, век железный! Алюминьевый, привет! Над какой лукавой бездной нам откроется секрет? Здравствуй, истина простая, милый друг – вороний глаз! К стенке вывезет кривая самых искренних из нас. А как славно начинался незначительный пробег! Свет в окошке загорался, робко падал первый снег... Мы тебе открыли двери, что ж ты таешь невпопад? Было – плановой потерей, стало – горшей из утрат. 3. Да и нам пора обратно в дом безропотной любви, мой товарищ аккуратный по коварной селяви! Наши бойкие поэмы – в две недели, в семь листов – наши стройные системы сотрясения основ, наша пламенная вера в эстетический Эдем только в качестве примера и уместны. Вместе с тем, метафизик-забияка, это был отменный путь! От таинственного знака сквозь разбрызганную ртуть в муравейные палаты, в заградительный отряд всех ни в чём не виноватых и казнимых наугад. ........................ где-то около вокзала с неба падала звезда и в стакане умирала кипячёная вода 4. Переплясы фин-де-секла в золотой осенний день, и в серебряные стёкла постучавшаяся тень. Достучится ли? Не знаю. Воплотится – да не здесь! Чёрствый луч в руках ломаю, чёрствый луч – благую весть. *** МОЯ ПАРОДИЯ 1. Эмпедоклом я не стану, множество признав архэ. Если даже в вечность кану, сохранюсь в моём стихе. Солнце всходит и заходит, в приключения зовёт. Время часто сумасбродит: как огнём, мне пятки жжёт. Суть вещей во мне трясётся, бьёт набатом по башке. Череп может расколоться. Жизнь висит на волоске. Радость только в звуках рая. Вот и ангел с кочергой. Выше, выше я взлетаю, обнадёженный мечтой. 2. Медь, железо, алюминий, все ко мне! И всем привет! Стоп! Пускай железо сгинет! Золота милее цвет! На кривой козе подъеду К бездне. Пристально вгляжусь вниз. А бездна мне вендетту пусть объявит – не боюсь! Вот урон для мира будет, если в бездну упаду. Пусть народ не обессудит, От обрыва отойду. А иначе свет в окошке никому не увидать. В бездну пусть простые сошки смотрят или им под стать. 3. Солнце всходит и заходит. То согреет дом любви, то халупу заморозит (как мой дом ни назови, он всегда мне будет раем). Солнце – это тоже я. Мы с товарищем взлетаем Мы – поэты и семья! Нет, вернее, как семья мы. В эстетический Эдем не нулями, а князьями мы влетаем без проблем. Будем долго жить, взирая, как чекисты морды бьют, как пытают и карают, как дела невинным шьют. Как младенцы, мы невинны и пушисты, и белы. Как герои, мы былинны, заслужили похвалы. ........................ полетали – ну, и хватит. Мордами упали в грязь. Больше выдумки не катят: с серебром прямая связь. 4. Век серебряный в загоне. Позабыт сегодня он. Муза в греческом хитоне Говорит мне: «Ты, должо́н!» Музы всей гурьбой явились: то ли девять, то ли семь. Как одна, в меня вцепились. Всех беру к себе в гарем…