Меньше пальцев на дланях...
Меньше пальцев на дланях, чем видевших, Как рождается в небе заря, Из каких уголков, разобидевшись, К нам является хлад января. Как потом ручейками звенящими Оживает и дышит весна, Мы бываем в Италии чаще-то, Чем себя отлучаем от сна. Пусть нас мало - на пальцах сосчитаны, Но заслышав пчелиный полёт, Громыхая ногами по рытвинам, Мчимся видеть, как солнце встаёт. А потом вдохновенною строчкою, На бумажном клочке, между дел, Запятыми кривыми и точками, Завершить, рассказать что хотел. Может быть, удивившись, тогда же ты, Что есть мир необъятный вокруг, И что пахнет он тмином и мятою, Позабудешь о мелочном вдруг. Знаю, если считать миллионами, Всех, кому где витрина, там мир Иллюзорного блага с иконами, Всё иное – убогий трактир.
Меньше пальцев на дланях, чем видевших, Как рождается в небе заря, Из каких уголков, разобидевшись, К нам является хлад января. Как потом ручейками звенящими Оживает и дышит весна, Мы бываем в Италии чаще-то, Чем себя отлучаем от сна. Пусть нас мало - на пальцах сосчитаны, Но заслышав пчелиный полёт, Громыхая ногами по рытвинам, Мчимся видеть, как солнце встаёт. А потом вдохновенною строчкою, На бумажном клочке, между дел, Запятыми кривыми и точками, Завершить, рассказать что хотел. Может быть, удивившись, тогда же ты, Что есть мир необъятный вокруг, И что пахнет он тмином и мятою, Позабудешь о мелочном вдруг. Знаю, если считать миллионами, Всех, кому где витрина, там мир Иллюзорного блага с иконами, Всё иное – убогий трактир.