Я снова здесь!
Я снова здесь, где ночь впиваясь мглой во тьму, Рождает тень листву роняющего сада, Где стынет кровь от тишины, а потому, Глотнув её, к древам насупленным присяду. И буду слушать звон пронзительный небес, И скрежет сердца меж расщелинами рёбер, И слов своих о тьме во мгле филогенез, Смешав их с мыслью о вреде правдоподобий. Стерев меж кривдой и надуманностью грань, Всё в том же с яблоней осыпавшейся месте, Калины ветвь мне снова вложит осень в длань, Как некий знак то ль почитания, то ль лести... Слизать бы сок с её по времени витка И стать на миг к неузнаваемости ближе, Но больно уж калины ягода горька, А горечь я хоть и терплю, но ненавижу. * * * Я снова здесь, где ночь впиваясь мной в рассвет, Рождает день чуть-чуть иной, что был доселе, Уже и сад, раздав долги, полураздет, И травы в нём, опять же долг его, осели. Брожу средь древ всё, осень смахивая с век, Да кое-как слагаю стих, и между делом, Пытаюсь смыть, увы, уж свой колючий снег, С висков своих своей весны заледенелой. Но тщетно всё…слизать бы времени витки С сосцов эпох, прожитых мной, туманом ночи И вновь туда, за горизонт, да за буйки… Но вот беда и зуб неймёт, и стынут очи. * * * Я снова здесь, где ночь, впиваясь мной во тьму, Рождает тень, листву роняющего сада, Где стынет кровь от тишины, а потому, Глотнув её, к древам насупленным присяду. И буду слушать звон пронзительный небес, И скрежет сердца меж расщелинами рёбер, И слов своих о тьме во мгле филогенез, Смешав их с мыслью о вреде правдоподобий. Стерев меж кривдой и надуманностью грань, Всё в том же с яблоней осыпавшейся месте, Калины ветвь мне снова вложит осень в длань, Как некий знак, то ль почитания, то ль лести. Слизать бы сок с её по времени витка И стать на миг к неузнаваемости ближе, Но больно уж калины ягода горька, А вот рябины ягод нынче я не вижу.
Я снова здесь, где ночь впиваясь мглой во тьму, Рождает тень листву роняющего сада, Где стынет кровь от тишины, а потому, Глотнув её, к древам насупленным присяду. И буду слушать звон пронзительный небес, И скрежет сердца меж расщелинами рёбер, И слов своих о тьме во мгле филогенез, Смешав их с мыслью о вреде правдоподобий. Стерев меж кривдой и надуманностью грань, Всё в том же с яблоней осыпавшейся месте, Калины ветвь мне снова вложит осень в длань, Как некий знак то ль почитания, то ль лести... Слизать бы сок с её по времени витка И стать на миг к неузнаваемости ближе, Но больно уж калины ягода горька, А горечь я хоть и терплю, но ненавижу. * * * Я снова здесь, где ночь впиваясь мной в рассвет, Рождает день чуть-чуть иной, что был доселе, Уже и сад, раздав долги, полураздет, И травы в нём, опять же долг его, осели. Брожу средь древ всё, осень смахивая с век, Да кое-как слагаю стих, и между делом, Пытаюсь смыть, увы, уж свой колючий снег, С висков своих своей весны заледенелой. Но тщетно всё…слизать бы времени витки С сосцов эпох, прожитых мной, туманом ночи И вновь туда, за горизонт, да за буйки… Но вот беда и зуб неймёт, и стынут очи. * * * Я снова здесь, где ночь, впиваясь мной во тьму, Рождает тень, листву роняющего сада, Где стынет кровь от тишины, а потому, Глотнув её, к древам насупленным присяду. И буду слушать звон пронзительный небес, И скрежет сердца меж расщелинами рёбер, И слов своих о тьме во мгле филогенез, Смешав их с мыслью о вреде правдоподобий. Стерев меж кривдой и надуманностью грань, Всё в том же с яблоней осыпавшейся месте, Калины ветвь мне снова вложит осень в длань, Как некий знак, то ль почитания, то ль лести. Слизать бы сок с её по времени витка И стать на миг к неузнаваемости ближе, Но больно уж калины ягода горька, А вот рябины ягод нынче я не вижу.