Ты грустное счастье моё и тревога...
Ты грустное счастье моё и тревога, Луна золотая меж тучек в ночи, Сказать о любви мог всегда тебе много, Но лучше, обнявшись, давай помолчим. И вспомним то давнее сладкое чувство, Когда только ночь на планете и мы, Где в теле дрожал каждый ноющий мускул, И каждый клочок, что меж вен, бахромы. Волокнами нервы таранили кожу, Казалось, что миг лишь, взлечу к небесам, Где наше с тобою венчальное ложе, Куда, всё мечтал отнести тебя сам. Где каждый листочек акации белой, Всё слушал, как бьются сердечки у нас, И мой поцелуй лишь ладошек, несмелый, И искры надежды распахнутых глаз. Прошла уже вечность, но дланей горячих, Забыть не могу, как и чёрных очей, Я знаю, ты часто по Прошлому плачешь, Где столько прошли мы с тобой пропастей. Не вместе, обидно до волчьего воя, До белых костяшек обветренных рук… Наверное, только лишь Там успокоюсь, Не слышен дождя где размеренный стук. Живу лишь Ушедшим, где младость бурлила И в жилах, и в думах, далёких от тех, Где нужно достойно пройти сквозь горнило, А там уж предаться безумству утех. Жалею о том лишь, хотел что – не сделал, Тебя, проводив до калитки твоей, Теперь вот власы пересыпаны мелом, И песни отпел для меня соловей.
Ты грустное счастье моё и тревога, Луна золотая меж тучек в ночи, Сказать о любви мог всегда тебе много, Но лучше, обнявшись, давай помолчим. И вспомним то давнее сладкое чувство, Когда только ночь на планете и мы, Где в теле дрожал каждый ноющий мускул, И каждый клочок, что меж вен, бахромы. Волокнами нервы таранили кожу, Казалось, что миг лишь, взлечу к небесам, Где наше с тобою венчальное ложе, Куда, всё мечтал отнести тебя сам. Где каждый листочек акации белой, Всё слушал, как бьются сердечки у нас, И мой поцелуй лишь ладошек, несмелый, И искры надежды распахнутых глаз. Прошла уже вечность, но дланей горячих, Забыть не могу, как и чёрных очей, Я знаю, ты часто по Прошлому плачешь, Где столько прошли мы с тобой пропастей. Не вместе, обидно до волчьего воя, До белых костяшек обветренных рук… Наверное, только лишь Там успокоюсь, Не слышен дождя где размеренный стук. Живу лишь Ушедшим, где младость бурлила И в жилах, и в думах, далёких от тех, Где нужно достойно пройти сквозь горнило, А там уж предаться безумству утех. Жалею о том лишь, хотел что – не сделал, Тебя, проводив до калитки твоей, Теперь вот власы пересыпаны мелом, И песни отпел для меня соловей.