День пролетевший, пристроив на должность статиста...
День пролетевший, пристроив на должность статиста В пьесе, где Вечность, как мученик, главный герой, Полночь глухая и месяц её серебристый Птицей небесной нависли над белой горой. Грешная святость и бледного серпика лучик, Бездну разверзнув, как падшее нечто, собой Клювом янтарным терзают расщелины кручу, Здесь же её, укрывая парчой голубой. Мёртвая хватка морозца и ветреной стужи, Звёзды, как бисер на нитке из тонкого льна, Тронешь нечаянно, здесь же посыплются в лужу, Чтобы дозреть в ней до Смысла, росинки вина.
День пролетевший, пристроив на должность статиста В пьесе, где Вечность, как мученик, главный герой, Полночь глухая и месяц её серебристый Птицей небесной нависли над белой горой. Грешная святость и бледного серпика лучик, Бездну разверзнув, как падшее нечто, собой Клювом янтарным терзают расщелины кручу, Здесь же её, укрывая парчой голубой. Мёртвая хватка морозца и ветреной стужи, Звёзды, как бисер на нитке из тонкого льна, Тронешь нечаянно, здесь же посыплются в лужу, Чтобы дозреть в ней до Смысла, росинки вина.