Как явь я помню хутор дальний...
Как явь, я помню хутор дальний и сады, И хату нашу под соломенною крышей, В прорехах коей лишь назойливые мыши, Коль слякоть сверху - укрывались от беды. И окна – в полночь, вместо шторок, где пятном, Как грань меж сгустком и рассеянностью лета, В потёках воска прошлогодняя газета, На юг лишь двери за изорванным рядном. И тропка мимо можжевельника в рассвет, По росам девственности босыми ногами, Туда, где память обрывается на маме, Как в май на вишенке раскидистая ветвь. А дальше... Вечность, ведь основа из основ, Всё то, что после, вместе, разом и отныне, Где, коль не снег на волосах, то сизый иней, Дурных и чутких иногда, но всё же снов...
Как явь, я помню хутор дальний и сады, И хату нашу под соломенною крышей, В прорехах коей лишь назойливые мыши, Коль слякоть сверху - укрывались от беды. И окна – в полночь, вместо шторок, где пятном, Как грань меж сгустком и рассеянностью лета, В потёках воска прошлогодняя газета, На юг лишь двери за изорванным рядном. И тропка мимо можжевельника в рассвет, По росам девственности босыми ногами, Туда, где память обрывается на маме, Как в май на вишенке раскидистая ветвь. А дальше... Вечность, ведь основа из основ, Всё то, что после, вместе, разом и отныне, Где, коль не снег на волосах, то сизый иней, Дурных и чутких иногда, но всё же снов...